Темное прошлое, но ясное будущее горячая тема

Сирия вновь в центре глобальной политики. На этот раз — не как «проблема», а как возможная часть решения.

Выход Сирии из дипломатической изоляции под руководством нового президента Ахмада аш-Шараа вызвал неожиданно сложную реакцию в Вашингтоне. Томас Баррак, специальный посланник Дональда Трампа по сирийскому вопросу и одновременно посол США в Турции, в интервью изданию Al-Monitor открыто признал: новый президент в Дамаске, пытаясь сблизиться с Западом, рискует собственной жизнью.

Баррак прямо указывает: «Они могут попытаться убить его». Под «ними» подразумеваются бывшие союзники аш-Шараа — боевики джихадистских группировок, сражавшиеся с режимом Асада, но сегодня оказавшиеся не у дел в условиях стремительного переформатирования политической системы. Их гнев может стать топливом для новой волны террора.

К чему призывает посол в Турции Томас Баррак?

Фигура Ахмада аш-Шараа - бывшего лидера сирийской «Аль-Каиды», а ныне президент Сирии, поддерживаемого США и их союзниками, - продолжает приковывать внимание аналитиков. Его путь от радикала до прагматичного национального лидера вызывает споры и даже тревогу. Но Баррак убеждён: «Интересы США и аш-Шараа совпадают — построить инклюзивное, функционирующее государство с умеренным исламом». По мнению американского дипломата, именно такую модель лидер уже пытался реализовать в Идлибе — пусть с переменным, но заметным успехом.

Наибольшую угрозу новому режиму, по словам Баррака, представляют не остатки формирований Башара Асада и даже не Иран, а те, кто воевал плечом к плечу с аш-Шараа в прошлом. Эти люди — боевики без структуры и идеологии, ненавидящие «отступников» — могут попытаться сорвать политическое обновление Сирии. Особенно если почувствуют, что за сменой риторики последует реальный отказ от джихадистского проекта.

ИГИЛ, как указывает Баррак, пытается активно вербовать разочаровавшихся полевых командиров. На севере Сирии остаются лагеря с десятками тысяч бывших боевиков и членов их семей. Пока это — не проблема, но может стать эпицентром новой войны, если интеграция провалится.

Ставка Аш-Шараа - жизнь

Поразительно откровенное заявление Баррака касается не только угроз, но и подхода администрации Трампа:

«Мы не диктуем, - подчеркнул посол США в Турции. - Мы не ставим условий. Мы не строим государства. Мы делали это раньше, и это не сработало». Это риторика нового изоляционизма, смешанная с прагматизмом, в рамках которой Сирии в обмен на прозрачность, отказ от экстремизма и осторожные шаги в сторону нормализации с Израилем позволено самой выбрать вектор.

В этой логике и следует рассматривать готовящееся снятие большинства антисирийских санкций США, действовавших с 1979 года. Белый дом готов закрыть глаза на прошлое аш-Шараа, если он сможет гарантировать пресечение террористической деятельности на территории Сирии, участие в борьбе с остатками ИГИЛ, сдержанность в отношении Израиля и в перспективе, присоединение к Авраамским соглашениям.

Впрочем, пока всё это не более, чем декларации. На практике сирийский лидер контролирует разорённую страну, с разрушенной инфраструктурой, ослабленной экономикой и фрагментированной системой безопасности.

На практике сирийский лидер контролирует разорённую страну, с разрушенной инфраструктурой

Особое внимание в интервью Баррака уделяется теме возможного сближения между Сирией и Израилем. Пока — неофициально. Аш-Шараа подтвердил, что между сторонами идут непрямые переговоры по безопасности. Но ключевым моментом остаётся Голанский вопрос: «У Израиля нет оправданий, чтобы удерживать наши земли», - заявил сирийский президент.

Это тонкая игра. С одной стороны, аш-Шараа обязуется соблюдать соглашение 1974 года о прекращении огня. С другой, не исключает нормализации, но при этом не готов к территориальным уступкам. Такая риторика в условиях политической трансформации может быть как признаком гибкости, так и предвестником нового конфликта — если сменится внешнеполитическая конъюнктура.

Тем временем в Израиле эти сигналы воспринимаются с осторожностью. И пока они не подтверждены конкретными шагами вроде нейтрализации иранского влияния на территории Сирии или полной ликвидации инфраструктуры «Хезболлы», говорить о «перезагрузке» рано.

Останется ли Ахмад аш-Шараа у власти — вопрос открытый. Но очевидно, что его приход стал результатом усталости региона от хаоса. После десятилетий войны Запад готов поставить на лидера с тёмным прошлым, если он предлагает ясное будущее. Парадокс, но не уникальный.

Сценарий развития новой Сирии зависит от множества переменных — успеха экономической реформы, интеграции вооружённых групп, способности удерживать контроль над периферией и внешней поддержки. Но если Вашингтон действительно делает ставку на аш-Шараа, он должен быть готов к худшему — в том числе, к тому, что этот союзник завтра станет проблемой.

Для мира, уставшего от сирийской трагедии, такая ставка может оказаться как спасением, так и началом новой непредсказуемой главы.