Тихие убийства: как в России уничтожаются тюркские языки АНАЛИЗ от Baku Network

Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network

На сайте Baku Network опубликована статья о том, как в России уничтожаются тюркские языки.

Day.Az представляет полный текст статьи:

В самом сердце Евразии, на землях, что простираются от предгорий Кавказа до суровых просторов Якутии, звучит - пока еще звучит - многоголосая симфония древних языков. Это тюркские языки - живые свидетельства великих империй прошлого, кочевых цивилизаций, Золотой Орды и независимых ханств. Голоса Казани и Уфы, Якутска и Черкесска, Махачкалы и Симферополя. Но сегодня эта симфония затихает, заглушаемая монотонным гулом единого государственного стандарта. Ее мелодия разбивается о стену равнодушия, непонимания и целенаправленной политики, длящейся столетиями.

Это - история не об естественной эволюции, а о системном лингвициде. История о том, как имперская машина, сменив вывески, но не суть, методично выдавливает из публичного пространства, из системы образования, из самой памяти людей их родную речь. На официальном уровне нам представляют идиллическую картину: красочные фестивали "дружбы народов", национальные ансамбли в расшитых костюмах, конституционные гарантии и гордые списки "государственных языков республик". Это - блестящий фасад, за которым скрывается иная, трагическая реальность.

Реальность, в которой татарская бабушка в Альметьевске уже не может говорить с внуком, потому что он понимает только русский. Реальность, где ногайский поэт не может издать книгу на родном языке, потому что на него нет спроса. Реальность, где учительница башкирского языка в Уфе вынуждена оправдываться перед разгневанными родителями, что эти два часа в неделю не помешают их ребенку поступить в московский вуз. Реальность, где крымскотатарское слово, прозвучавшее на улице Симферополя, - это не бытовой диалог, а тихий акт гражданского неповиновения.

За этим стоят не абстрактные "процессы глобализации". За этим - конкретные исторические решения: завоевание Казани и сожжение ее архивов, насильственная христианизация, сталинские депортации целых народов, школьная реформа 1958 года, убившая национальное образование, и, наконец, законы 2010-х годов, поставившие крест на последних остатках языкового суверенитета. Это - многовековая цепь событий, звено за звеном сковывающая языковое многообразие страны.

Эта статья не просто лингвистическое или историческое исследование. Это акт памяти и свидетельство. Мы будем говорить на языке фактов, а не эмоций: обратимся к архивным документам, данным переписей, отчетам ЮНЕСКО об исчезающих языках, цитатам историков и самих носителей. Мы проследим путь от военного захвата тюркских государств Московским царством до современной "мягкой" русификации, которая оказалась не менее эффективной, чем грубая сила прошлого.

Это расследование о том, как умирают языки. Не внезапно, от катаклизма, а медленно, тихо, от тысячи ран, нанесенных равнодушным чиновником, уставшим учителем, родителем, желающим ребенку "лучшей доли", и государством, видящим в многообразии угрозу, а не богатство.

Пришло время разобрать красивый, но лживый фасад и увидеть, что происходит за ним. Пришло время услышать эхо завоеванных царств, пока оно не смолкло навсегда.

Современная Российская Федерация позиционирует себя как многонациональное и поликонфессиональное государство. Конституция (статья 68) гарантирует "всем ее народам право на сохранение родного языка", а республики вправе устанавливать свои государственные языки. На бумаге - система гармонична и толерантна. Однако лингвистическая реальность, особенно в отношении тюркских языков народов России, представляет собой иную картину - картину тихого, системного и трагического угасания.

Это угасание не является естественным процессом глобализации. Его корни уходят глубоко в историю российского государствостроительства, которое на протяжении пяти столетий последовательно и целенаправленно осуществляло интеграцию тюркских территорий через подчинение, ассимиляцию и лингвицид. Данный процесс можно разделить на три ключевых этапа: имперский, советский и современный.

Исторический контекст: экспансия и ликвидация тюркской государственности

Тюркские народы на территории современной России обладали богатейшей историей государственности задолго до возникновения Московского княжества. Их интеграция в состав России была не добровольным объединением, а результатом продолжительных завоевательных кампаний.

Падение Казанского ханства (1552 г.): Это отправная точка системного давления на тюркский мир. Захват Казани Иваном IV Грозным ознаменовал не просто военную победу, а цивилизационный перелом. Как пишет историк Андрей Беляков в работе "Служилые люди Северо-Восточной Руси", вслед за завоеванием последовала насильственная христианизация, конфискация земель у татарской знати (мурз) и их передача русским помещикам, уничтожение мусульманских религиозных и культурных центров. Язык покоренного народа был низведен до статуса "иноверческого" и "непросвещенного".

Присоединение Астраханского ханства (1556 г.), Сибирского ханства (конец XVI в.): Та же модель: военный разгром, ликвидация институтов власти, начало колонизации земель и насаждение православия. Тюркские языки Сибири (сибирско-татарский, якутский, др.) на столетия оказались в изоляции от мировых культурных центров.

Постепенное завоевание Кавказа и Причерноморья (XVIII-XIX вв.): Вхождение в состав империи таких тюркских народов, как кумыки, ногайцы, карачаевцы, балкарцы, было кровавым и трагическим. Кавказская война (1817-1864) закончилась массовой резней и насильственным изгнанием (мухаджирством) сотен тысяч адыгов, абхазов и ногайцев в Османскую империю. Для оставшихся началась политика жесткой русификации. Известный российский историк-кавказовед Николай Дубровин в своих трудах констатировал, что царская администрация видела в унификации управления ключ к контролю над регионом, а язык и культура местных народов рассматривались как препятствие.

Присоединение степных ханств (XVIII-XIX вв.): Вхождение Казахстана и Средней Азии было поэтапным и также базировалось на военной силе. Ликвидация Казахского ханства, подавление национально-освободительных восстаний (Кенесары Касымова, Исатая Тайманова и др.) разрушили традиционную социальную структуру и нанесли удар по статусу тюркских языков как языков управления, суда и дипломатии.

Методы имперской русификации:

Религиозный фактор: Православная церковь была главным инструментом ассимиляции. Крещеные тюрки ("новокрещены") получали льготы, тогда как сохранение ислама или языческих верований означало дискриминацию в правах. Естественно, крещение сопровождалось обязательным изучением русского языка и отказом от родного. Административный и экономический прессинг: Языком бюрократии, судопроизводства, армии и высшего образования был исключительно русский. Сделать карьеру или отстоять свои права, не владея русским, было невозможно. Экономические рычаги также работали на русификацию. Отсутствие системного образования на родных языках: До второй половины XIX в. вопрос о создании национальных школ даже не ставился. Просвещение "инородцев" (официальный термин того времени) виделось исключительно через призму русификации. Печально знаменитый "Устав о инородцах" Михаила Сперанского (1822) хотя и формально признавал некоторые права коренных народов, на деле закреплял их неравноправное положение и обособленность, что в перспективе способствовало маргинализации их культур.

К началу XX века тюркские народы России, лишенные своей государственности, были в значительной степени аграрными, экономически отсталыми и политически бесправными. Их языки, хотя и сохранялись в быту и фольклоре, были полностью вытеснены из всех сфер публичной жизни, став маркерами "отсталости" и "провинциализма". Был заложен прочный фундамент для последующих, еще более масштабных трагедий.

Советский модернизационный проект: Лингвицид во имя "прогресса" и "дружбы народов"

Советская власть принесла с собой парадокс. С одной стороны, она провозгласила невиданный ранее принцип права наций на самоопределение и поддержку национальных культур. С другой - именно в советский период процесс русификации и упадка тюркских языков приобрел системный, тотальный и необратимый характер.

1920-е - начало 1930-х: "Коренизация" - краткая весна национальных языков

После революции большевики, стремясь заручиться поддержкой нерусских народов, проводили политику "коренизации" (korenizatsiya). Ее суть: развитие национальных языков, культур, создание письменности для бесписьменных народов, подготовка национальных кадров.

Достижения: Для тюркских языков это была эпоха ренессанса. Была разработана письменность на основе латиницы (яналиф - новый тюркский алфавит) для татарского, башкирского, азербайджанского, кумыкского, ногайского и многих других языков. Это было логично, так как латиница сближала тюркские народы СССР с международным сообществом и отдаляла от дореволюционного имперского наследия. Открывались национальные школы, театры, издавались газеты и книги. Например, к 1932 году в Татарстане более 90% школьников-татар обучались на родном языке.

1930-е - 1950-е: "Великий Перелом". Сталинский лингвоцид.

С укреплением власти Сталина политика резко меняется. Унитаризм и централизация становятся главными приоритетами. Национальные языки начинают восприниматься как угроза единству государства и потенциальный источник национализма.

Перевод письменности на кириллицу (конец 1930-х гг.): Это был ключевой удар, нанесенный под предлогом "приобщения к русской культуре" и "удобства". На деле это искусственно отрывало тюркские народы:

От их собственного исторического и культурного наследия, написанного арабской графикой.

От международного тюркского мира, использовавшего латиницу.

От предыдущего поколения, обученного на яналифе.
Это создавало разрыв между поколениями и делало недоступными архивы. Лингвист-тюрколог Эдгям Тенишев называл этот процесс "актом насильственной культурной переориентации".

Репрессии против национальной интеллигенции: Была физически уничтожена цветущая плеяда тюркских писателей, поэтов, ученых, педагогов (как Галимджан Ибрагимов, Кулахметов и др. в Татарстане). Их преступлением была защита национальной идентичности. Это нанесло непоправимый удар по интеллектуальной основе языков.

Ликвидация национальных районов и депортации: Депортация целых народов в 1940-е гг. (крымские татары, поволжские немцы, карачаевцы, балкарцы, ногайцы) была актом чудовищной жестокости, имевшим и лингвистические последствия. Рассеянные по огромной территории, лишенные права изучать свой язык, использовать его публично и даже упоминать о своей культуре, эти народы были обречены на быструю ассимиляцию. Язык депортированных стал языком семейного общения, тайны и страха.

Послесталинский период: Тихая русификация

При Хрущеве и Брежневе открытый террор сменился мягким, но не менее эффективным административным и идеологическим давлением.

Школьная реформа 1958 года: Отменила обязательное изучение национальных языков в школах. Родителям-"националам" настоятельно "рекомендовали" выбирать для детей русские классы. Это был переломный момент. Престиж родного языка резко упал, он стал ассоциироваться с "неперспективностью".

Доминирование русского языка во всех сферах: Наука, высшее образование, армия, крупная промышленность, партийная карьера - везде был необходим только русский. Тюркские языки были загнаны в узкую сферу бытового общения и фольклора.

Демографическая и урбанизационная политика: Массовое переселение русскоязычного населения в национальные республики (Башкирия, Татарстан, Якутия, др.), освоение целинных земель меняли этнолингвистический ландшафт. В городах доминировал русский язык.

Статистика советского периода (на примере РСФСР):

К 1989 году только 67% татар в Татарской АССР назвали татарский язык родным. Среди башкир в Башкирской АССР этот показатель был еще ниже - около 60%.

Число школ с национальным языком обучения неуклонно сокращалось. К концу 1980-х даже в сельских школах национальных республик часы на родной язык были сведены к минимуму.

Происходила массовая языковая смена. Родители-тюрки, желая "лучшего будущего" для детей, сами переходили на русский в семье, лишая детей языковой практики.

Советский период, принесший формальные атрибуты государственности (автономные республики), на деле довершил начатое империей. Языки были стандартизированы, реформированы и поставлены на службу идеологии, а затем системно вытеснены из всех значимых сфер жизни, что привело к массовой языковой смене и потере престижа.

Современная Российская Федерация: Неорассимиляция и борьба за выживание

Распад СССР и "парад суверенитетов" начала 1990-х дали тюркским народам России короткую надежду на национальное и языковое возрождение. Однако современный период характеризуется быстрым сворачиванием этих процессов и построением новой, еще более жесткой системы унитаризма и неорассимиляции.

1990-е: Десятилетие надежд. В республиках (Татарстан, Башкортостан, Саха (Якутия), Тыва) были приняты законы о языках, которые придавали государственный статус русскому и титульному тюркскому языку. Возрождалось национальное образование, культура, СМИ. Были попытки вернуться к латинице (Татарстан в 1999 году принял закон о латинице, но он был заблокирован федеральным центром).

2000-е - по настоящее время: Централизация и ликвидация остатков автономии. Приход к власти Владимира Путина ознаменовал курс на "укрепление вертикали власти". Это напрямую ударило по языковым правам регионов.

Федеральное законодательство как инструмент давления:

Закон "Об образовании" (в редакции 2007, 2012 гг.): Фактически ликвидировал обязательность изучения государственных языков республик. Изучение родных языков было переведено в разряд "факультатива" и должно было осуществляться только "на добровольной основе" и за счет часов, отведенных на родной язык (которым для большинства де-факто является русский).

Поправки 2018 года: Языковой скандал, когда родители в Татарстане и других республиках стали массово жаловаться на "принуждение" к изучению татарского. Федеральный центр отреагировал молниеносно: было введено правило, согласно которому изучение государственных языков республик не может осуществляться в ущерб изучению русского языка. На практике это привело к катастрофическому сокращению часов на родные языки. Как заявила глава Рособрнадзора того времени Любовь Глебова: "Русский язык не должен страдать".

Ликвидация национальных компонентов в образовании: Сегодня в большинстве республик количество школ с полноценным обучением на тюркском языке близко к нулю. Родной язык преподается как отдельный предмет 1-2 часа в неделю, часто по невыразительным учебникам и силами педагогов, вынужденных работать в условиях постоянного давления.

Давление на activism и СМИ: Любые попытки общественности (как, например, деятельность Всетатарского общественного центра) отстоять языковые права маргинализируются и часто клеймятся как "экстремизм" и "разжигание межнациональной розни". Национальные СМИ, особенно телевидение, либо закрываются, либо их аудитория искусственно ограничивается.

Демография и урбанизация: Процессы, начатые в советское время, только усилились. Молодежь уезжает в города, где единственным языком общения, карьеры и успеха является русский.

Текущее состояние: цифры и факты трагедии

Ситуация с тюркскими языками России действительно катастрофическая, и данные переписей, а также Атлас исчезающих языков мира ЮНЕСКО показывают это особенно наглядно. Проблема комплексная: давление со стороны русификационной политики, урбанизация, слабая поддержка родного языка в образовании и медиа, а также социальный престиж русского языка в крупных городах.

Крымскотатарский язык. ЮНЕСКО относит его к категории "серьезно угрожаемых". По переписи 2010 года, около 260 тыс. человек называли крымскотатарский родным, однако реально активно владеющих - меньше. После аннексии Крыма в 2014 году ситуация резко ухудшилась: школы с преподаванием на крымскотатарском начали закрываться, учебники печатаются в ограниченном объеме, а активисты сталкиваются с давлением. По данным правозащитных организаций, число детей, получающих образование на родном языке, сократилось более чем вдвое.

Ногайский язык. Этот язык находится на грани исчезновения. Ногайцы (по разным оценкам - около 100-120 тыс. человек) расселены в Дагестане, Карачаево-Черкесии, Ставропольском крае. Такая дисперсия подрывает возможность существования единого культурного пространства. По исследованиям Института языкознания РАН, активно владеют языком не более 20-30% ногайцев, в основном старшее поколение. Среди молодежи в городах почти никто не говорит на ногайском. СМИ на этом языке практически отсутствуют.

Карачаево-балкарский язык. Численность носителей - около 300 тыс., но и он под угрозой. Хотя формально имеет статус официального в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, реальные возможности для развития языка ограничены. В городах дети переходят на русский, а школы с родным языком постепенно сокращаются. ЮНЕСКО фиксирует снижение межпоколенной передачи.

Кумыкский язык. Население - около 400 тыс. кумыков. Язык классифицируется как "уязвимый". Кумыкский используется в сельских районах Дагестана, но в городах почти исчез. С 1990-х годов предпринимались попытки сохранить язык в школах и университетах, но без системной государственной поддержки эти усилия буксуют.

Татарский язык. Это крупнейший тюркский язык в России, более 5 млн носителей. Однако динамика крайне тревожная. Если в 1926 году 98% татар считали татарский родным, то к переписи 2010 года - лишь 83%. При этом "считать родным" не означает владеть. Среди молодежи в городах активное владение татарским ниже 50%, а в Москве, Санкт-Петербурге и других мегаполисах - еще меньше. Отмена обязательного изучения татарского языка в школах Татарстана в 2017 году стала тяжелым ударом по сохранению языка. ЮНЕСКО относит татарский к категории "уязвимых".

Башкирский язык. Башкиры (около 1,2 млн человек) формально имеют свой государственный язык в республике. Но ситуация еще хуже, чем у татар. По данным переписи, около 70% башкир владеют языком, но это официальные цифры. Реальная бытовая практика показывает, что в Уфе и крупных городах услышать башкирскую речь крайне сложно. Русский язык полностью доминирует в образовании, СМИ и городской культуре. Башкирский вытесняется даже в сельской местности.

Языки Сибири

Особенно тяжелая ситуация у малых тюркских языков:

сибирско-татарский - размытый статус, часть исследователей вообще считает его диалектом татарского, но носителей активной речи - не более нескольких тысяч;

шорский - по переписи 2010 года 2,8 тыс. носителей, но реально активно говорящих меньше тысячи;

чулымско-тюркский - менее 100 носителей, в основном старшее поколение;

долганский - около 1 тыс. активных носителей, преимущественно пожилые.

Эти языки находятся в критическом состоянии. Каждый новый год означает утрату десятков носителей.

Трагедия как система

Угасание тюркских языков в России - это не стихийный процесс, а результат последовательной и целенаправленной государственной политики на протяжении веков. От военного завоевания и насильственной христианизации, через советский модернизационный лингвоцид, к современной политике неорассимиляции под лозунгами "единого народа" и "российской гражданской нации".

Власть создает систему, в которой сохранение родного языка становится социально и экономически невыгодным, а зачастую и политически рискованным. Язык низводится до уровня "этнографического сувенира", фольклорного ансамбля, предмета для факультатива, не имеющего практической ценности в жизни.

Это - тихая гуманитарная катастрофа. С каждым ушедшим старостью носителем, с каждым ребенком, не научившимся языку в семье, умирает целый мир: уникальная картина мира, вековая мудрость, поэзия, культура, историческая память. Россия, провозглашая свое многообразие, на деле системно уничтожает самое ценное, что составляет это многообразие - языки своих народов. И этот процесс, к глубокому сожалению, только набирает обороты.