Удары по Катару и Польше как слом системы межотношений Симптомы очевидны

9 сентября израильские ВВС нанесли точечный удар по столице Катара — Дохе, преследуя цель ликвидировать политбюро ХАМАС. Однако до сих пор нет ни одного достоверного подтверждения смерти кого-либо из главарей палестинской организации.

В данной ситуации важно смотреть не столько на результат атаки, сколько на сам факт её осуществления: удар был нанесён по столице суверенного государства, являющегося союзником США и принимающего на себя расходы по обеспечению американской военной базы на своей территории. С точки зрения международного права, израильская атака была прямым нарушением территориальной целостности эмирата, ведь Катар — это не какое-то там «несостоявшееся государство».

Израиль продемонстрировал решимость и жёсткость в отношении своих врагов, но это может негативно сказаться на и без того непростом положении еврейского государства на международной арене. Катар назвал атаку «государственным терроризмом». Также к осуждению присоединились Саудовская Аравия, Турция, Кувейт и другие страны. Разумеется, Тель-Авив осознавал риски, но всё же поставил свои задачи в приоритет и нанёс удар, поскольку руководство ХАМАС долгое время не проявляло никакой воли к изменению своей максималистской риторики, торпедируя любые предложения, выдвигая условия, которые невыполнимы для Израиля, поставившего две цели войны: уничтожить ХАМАС и освободить удерживаемых в Газе заложников.

Думается, переговоры с ХАМАС по вопросам освобождения заложников и прекращения огня будут продолжены. Вопрос лишь в том, как повлияет попытка ликвидации верхушки группировки в Дохе на переговорный процесс и на каких условиях он будет продолжен. Возможно, действия Израиля окажут давление на ХАМАС, склонив его к большей гибкости, а может, наоборот, группировка ужесточит свои позиции. Если такое случится, то это будет явлением скорее временным, чем долгосрочным. 

Ранее Израиль воевал по принципу «закончить поскорее» и добивался тактических успехов, не ставя стратегических целей. Однако реалии для Израиля и всего Ближнего Востока изменились 7 октября 2023 года, в день, когда ХАМАС провел террористическую атаку на территорию Израиля. Тель-Авив выбрал иную стратегию: изменить облик Ближнего Востока, нанося удар по иранским прокси по всему региону, не боясь даже самых дерзких шагов ради обеспечения своих интересов и достижения целей войны.

Можно предположить, что Катар и другие страны ограничатся осуждением действий Израиля, не более того. Другое дело, что теперь иммунитет, которым пользовались лидеры ХАМАС в Дохе, закончился. Даже если израильская операция не привела к ликвидации лидеров группировки в Дохе, это не имеет большого значения: теперь ясно, что израильтяне всё равно найдут их и нанесут удар снова, если это будет нужно, вне зависимости от местоположения цели.

Что касается «масштабной провокации» против Польши, как выразился премьер-министр страны Дональд Туск, то это вовсе не «провокация», а совершенно осознанная атака РФ против страны, входящей в НАТО. Зачем руководство России пошло на такой риск? Чтобы это понять, нужно вспомнить события из недавнего прошлого.

После военного вторжения России в Грузию и оккупации Абхазии и Южной Осетии Запад ограничился осуждением и символическими мерами, не применив никаких серьёзных санкций, что стало для Кремля сигналом: границы можно передвигать силой по своему желанию, и за это ничего не будет. В 2014 году, после аннексии Крыма и начала гибридной войны на Донбассе, реакция Запада была, конечно, жёстче: санкции, исключение из G8 и другое. Но и тогда меры оказались недостаточными — Россия продолжала в больших объёмах торговать нефтью и газом с Европой, от SWIFT её не отключили, военная помощь Украине была крайне ограниченной.

Нерешительность западных политиков укрепила Москву в убеждении, что Запад боится жёсткой конфронтации. Это убеждение оказалось верным. В итоге слабая реакция на события 2008 года и полумеры 2014-го стали прямой дорогой к полномасштабному вторжению в Украину.

Россия ведёт войну против Украины с 24 февраля 2022 года и спустя три с половиной года так и не добилась своих целей. Рассчитывая на быструю победу и парад на Крещатике, руководство России серьёзно просчиталось: российских военных встретили не с цветами, а с сине-жёлтыми флагами, пулями и сопротивлением. Эта война — прямая угроза НАТО, Европе и всей западной системе безопасности, а также постсоветским странам.

Цель Москвы — восстановление империи и её влияния как минимум в пределах бывшего СССР. Быстрой победой над, как выражается кремлёвская пропаганда, «киевским режимом» она рассчитывала восстановить статус сверхдержавы и встать в один ряд с США и Китаем. Но, как мы видим, несмотря на провал ее планов, она не встретила жёсткой реакции со стороны НАТО и международного сообщества. Безнаказанность с момента вторжения в Грузию — это причина нынешнего поведения.

Россия почти наверняка планирует агрессию против НАТО, и она фактически уже началась. В зоне риска находится почти весь восточный фланг НАТО, особенно узкий и уязвимый Сувалкский коридор, связывающий страны Балтии с остальной частью альянса единственным сухопутным путем. Россия может перекрыть Сувалкский коридор даже без ввода наземных сил, используя артиллерию и воздушные удары. 

Сейчас Польша закрывает границу с Беларусью и перебрасывает 40 тысяч военных к границе. 

Кажется, что сегодняшнее НАТО — недееспособная организация, которая не имеет желания, но и одновременно боится адекватно ответить даже на прямое нападение на страну-члена альянса. Это прекрасно видит Москва, давно желающая проверить на прочность североатлантическое единство. НАТО ограничивается выражением глубокой озабоченности, что только повышает риск масштабной эскалации. Подобные польскому инциденты с БПЛА, скорее всего, повторятся, так как они несут не только политический, но и военный смысл: это тестирование реакции НАТО и разведка систем ПВО.

Что можно сказать по итогам этих двух событий? Они наглядно демонстрируют, насколько сломлена и бесполезна современная система международных отношений. Суверенные границы и международное право перестают быть гарантиями безопасности, а механизмы сдерживания (ООН, НАТО) демонстрируют свою неэффективность. Это повышает риск новых конфликтов в то время, как один глобальный уже идёт полным ходом.

Риад Гамидов