В тюрьму по дипломатическим каналам

В Иреване ищут координатора поездки в Баку, на которую Азербайджан своего согласия не давал

История с «международной женской гуманитарной делегацией» напоминает попытку привлечь к делу Рубена Варданяна повышенное международное внимание. Но ни письма, ни фотографии, ни громкие заявления не отменяют суверенное право Азербайджана решать, кого допускать в свои пенитенциарные учреждения

Похоже, жена осужденного за тяжкие преступления главаря ликвидированного армянского сепаратистского режима Карабахского региона Азербайджана Рубена Варданяна Вероника Зонабенд не оставляет попыток приехать в составе называемой ею «международной женской гуманитарной делегации» в Азербайджан и увидеться с мужем.

Как сообщила армянская правозащитница Сирануш Саакян, представляющая интересы так называемых «армянских пленных» в Европейском суде по правам человека, а особенно рьяно и потому явно не безвозмездно именно Рубена Варданяна, 17 августа она и Зонабенд встретились с представителями армянского правительства.

Напомним, что еще 8 июля Зонабенд обратилась с открытым письмом к армянскому премьеру Николу Пашиняну, объявив о намерении отправиться в Баку в составе «международной женской гуманитарной делегации». По ее словам, цель исключительно гуманитарная: навестить армянских заключенных, передать им письма от семей, фотографии и разрешенные личные вещи, а также помочь сохранить связь с родственниками. С просьбой о содействии она обращалась также к омбудсмену Азербайджана, Международному комитету Красного Креста и представителям Европейского союза.

По словам Саакян, во встрече участвовали представители Департамента по правам человека и гуманитарным вопросам МИД Армении, межведомственной комиссии по вопросам пленных, заложников и пропавших без вести лиц, а также офиса омбудсмена.

Зонабенд предложила до конца августа определить ответственное должностное лицо, которое занималось бы не только координацией предполагаемой миссии, но и стало постоянным каналом взаимодействия по гуманитарным вопросам, связанным с содержащимися в Азербайджане лицами.

Но вся эта затея упирается в принципиальный вопрос: разрешит ли Азербайджан вообще въезд этой «делегации»? Ведь именно Баку, а не Иреван и не лично госпожа Зонабенд определяют порядок въезда на территорию Азербайджана и допуска иностранных граждан в пенитенциарные учреждения. Можно сколько угодно собирать письма, фотографии, посылки и списки участниц, создавать в армянском правительстве отдельного координатора, но пока все эти приготовления не имеют главного основания - даже согласия Азербайджана на въезд.

Более того, получается, что армянская сторона уже ищет человека, который будет координировать «гуманитарную миссию», еще до того, как сама миссия получила право появиться в Баку. Представители правительства, как передает Саакян, пообещали рассмотреть вопрос и сообщить контакты ответственного лица.

Но и это еще не все. На встрече обсуждались условия содержания находящихся в Азербайджане армянских заключенных, состояние их здоровья, необходимость медицинского мониторинга, передача писем и посылок, а также поддержание связи с семьями. Саакян заявила, что передала властям сведения, полученные от родственников, и потребовала от армянской стороны добиваться «приведения условий содержания в соответствие с международными стандартами».

О каких именно условиях идет речь и на чем основаны разговоры о необходимости какого-то особого «мониторинга»?

Пенитенциарное учреждение «Умбаки», где содержатся бывшие главари ныне не существующего армянского оккупационного режима, не является мрачной советской тюрьмой, образ которой пытается нарисовать армянская правозащитница. Новый пенитенциарный комплекс в поселке Умбаки был введен в эксплуатацию в ноябре 2023 года, рассчитан на 1300 человек и создавался именно как современное учреждение взамен старой инфраструктуры, включая Гобустанскую тюрьму. Этот факт неоднократно подтверждался в материалах Совета Европы и ООН. Представитель Азербайджана на рассмотрении ситуации в Комитете ООН против пыток сообщал, что новый объект строился с учетом европейских стандартов, а представителям Европейского комитета по предупреждению пыток было предложено ознакомиться с ним еще на стадии строительства, после чего высказанные рекомендации были учтены.

В комплексе предусмотрены корпуса камерного типа, медицинская инфраструктура, помещения для видеоконференций, возможности дистанционных контактов и другие условия, совершенно не похожие на представление о старой тюрьме из советского прошлого. Официальные азербайджанские материалы также указывают на продолжающееся обновление пенитенциарной системы и создание новых учреждений, рассчитанных на современные требования к содержанию заключенных.

Разумеется, тюрьма есть тюрьма. Там не должно быть ни гостиничного сервиса, ни привычного для Рубена Варданяна мира роскоши. И это, пожалуй, единственное обстоятельство, которое действительно стоит подчеркнуть. Его статус изменился радикально: вместо миллиардных проектов, международных приемов и влиятельных знакомств появились заслуженно жесткий судебный приговор, тюремные нары и форма, и режим дня.

Поэтому попытка представить содержание Варданяна и других армянских осужденных как некое гуманитарное бедствие требует хотя бы элементарной конкретики. Если есть претензии к медицинской помощи, называйте диагнозы, даты обращений, конкретные случаи отказа. Если речь идет о письмах и посылках, объясняйте, какие именно обращения были отклонены и на каком основании. Если говорится о нарушении международных норм, указывайте, какая именно норма нарушена.

Особенно странно звучит требование о медицинском мониторинге, если под ним подразумевается свободный доступ в азербайджанскую тюрьму армянских или иных иностранных врачей. Как именно Зонабенд и Саакян представляют себе такую процедуру? Азербайджан должен открыть двери пенитенциарного учреждения строго типа перед медиками, выбранными другой стороной только потому, что родственникам или их представителям не нравится работа азербайджанской системы здравоохранения? Суверенное государство не обязано превращать собственную тюрьму в проходной двор для иностранных специалистов.

При этом право заключенного на медицинскую помощь, встречи с адвокатами, связь с семьей и соблюдение установленных законом процедур является совершенно другим вопросом. В этом случае нет никакой нужды ни в политических спектаклях, ни в специально подобранной «женской делегации». Существуют официальные процедуры, дипломатические каналы и предусмотренные законом механизмы.

Так зачем вообще понадобилась именно «международная женская делегация» во главе с госпожой Зонабенд?

Если задача действительно состоит в передаче писем, фотографий и разрешенных вещей, для этого существуют обычные процедуры. Если необходимо выяснить состояние здоровья заключенного, есть медицинские и правовые механизмы. Если родственникам нужна информация, ее можно запрашивать официально. А если главная цель заключается в том, чтобы попасть в Баку и превратить посещение Варданяна в громкое международное информационное событие с последующим его раздуванием, тогда слово «гуманитарный» начинает выполнять уже совсем другую функцию.

Впрочем, Зонабенд имеет полное право добиваться встречи с мужем всеми предусмотренными законом способами. Но право добиваться встречи еще не означает право требовать ее именно на своих условиях. И уж тем более не означает, что Армения может назначить координатора поездки на территорию другого государства, не получив согласия этого государства.

Есть в этой истории и еще одна неприятная для Варданяна сторона. Когда-то он вошел в «карабахскую авантюру» как человек с огромными финансовыми возможностями, международными связями и уверенностью в собственной способности влиять на ситуацию. Теперь все эти возможности остались за стенами «Умбаки». Сегодня его жена добивается «гуманитарной делегации», собирает письма и ищет чиновников, способных координировать поездку. Еще недавно Варданян сам пытался влиять на судьбу Карабахского региона Азербайджана, а теперь его собственная судьба определяется приговором суда и тюремным режимом.

Можно, конечно, долго рассуждать о том, кто и зачем втянул его в эту историю, кто обещал ему политические перспективы, и кто убеждал, что сепаратистский проект способен существовать вечно. Но конечный результат известен.

И, вероятно, сегодня Варданяну остается только сожалеть о том, что когда-то он вообще решил войти в эту преступную игру. Цена оказалась совсем не той, которую ему обещали. И если человек был непосредственным участником тяжких преступлений, доказанных судом, то никакая «гуманитарная делегация» не способна отменить ни совершенное им, ни вынесенный судом приговор.