Все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут А светофор горит...

Был час пик, бежали все куда-то — прямо как в бессмертном хите Раймонда Паулса и Николая Зиновьева «Зеленый свет» в исполнении Валерия Леонтьева, только вместо ожидания зеленого сигнала сограждане панически штурмуют пограничные переходы в предчувствии новой волны мобилизации. Этот стихийный исход наглядно демонстрирует, насколько сильно официальные слова расходятся с реальностью в восприятии людей. Официальные лица вроде Владимира Путина продолжают публично называть слухи о призыве «полной чушью» и уверять, что никакой необходимости в этом нет, но российское общество давно разучилось верить успокаивающим мантрам сверху.

Оппозиционные ресурсы и независимые расследователи рисуют куда более мрачную картину, указывая на колоссальные, исчисляемые сотнями тысяч потери российской армии на фронте и системный дефицит рабочей силы, который уже разрывает экономику изнутри.

Инфраструктура для призыва полностью готова — электронные повестки и единые реестры военнообязанных внедрены, поэтому страх перед закрытием границ и облавами заставляет людей скупать наличную валюту и уезжать заранее. Вспоминая рекордные очереди на пунктах пропуска вроде «Верхнего Ларса», где только за одну неделю из страны вырвались более 113 тысяч человек и 33 тысячи машин, становится очевидно: граждане бегут не от бумажных опровержений президента, а от самого предчувствия ловушки, в которой государственная машина в любой момент может обнулить любые обещания ради поддержания бесконечного военного маховика.

Вопрос о том, быть или не быть новой волне мобилизации, раскаляет российское общество сильнее любых официальных сводок, превращаясь в экзистенциальный кошмар для сотен тысяч людей. Официальные лица, включая Владимира Путина и Дмитрия Медведева, с пеной у рта опровергают эти слухи, называя их «чушью собачьей» и происками украинской или западной пропаганды.

Путин заявляет, что на сегодняшний день нет никакого сценария, требующего призыва из запаса, а все потребности фронта якобы полностью перекрываются потоком добровольцев-контрактников, число которых ежедневно рапортуется военным ведомством.  Однако оппозиционные российские ресурсы, независимые аналитики и западные медиа смотрят на ситуацию под совершенно другим углом, рисуя картину глубокого системного кризиса. На сайтах, оппозиционных Кремлю, подчеркивается, что за годы войны россияне выработали устойчивый рефлекс: верить не успокаивающим заявлениям чиновников, а реальным действиям властей и инфраструктурным изменениям. А инфраструктура под гипотетический призыв давно отлажена до автоматизма — здесь и электронные повестки, и единый реестр военнообязанных, и жесткие законы о невыезде.

Оппозиционная пресса отмечает, что даже если масштабного одномоментного указа с цифрой «300 тысяч» может и не быть, машина воюющего государства осуществляет непрерывную, скрытую мясорубку через ползучую вербовку, заманивание людей через кабальные контракты, давление на срочников и использование принуждения на промышленных предприятиях.  Что касается темы колоссальных потерь российской армии на фронте, независимые источники и расследователи утверждают, что они исчисляются сотнями тысяч убитых и тяжелых раненых.

Именно этот ненасытный фронтовой молох заставляет военных экспертов сомневаться в словах Кремля о том, что контрактников хватает. На этом фоне в стране фиксируется скрытый, но пугающий дефицит кадров: экономика трещит по швам из-за острейшей нехватки рабочих рук на заводах, в транспорте и сфере услуг, поскольку сотни тысяч мужчин выбиты из мирной жизни — одни на передовой, другие в могилах, а третьи за рубежом.  Паника, охватившая граждан, имеет вполне осязаемые физические доказательства.

Вспоминая знаменитые телевизионные репортажи времен старта первой волны, когда пропагандисты иронизировали над бегущими соотечественниками, сегодня наблюдается зеркальная ситуация, но с опережением страха. Люди не ждут повторения сентября 2022 года — они бегут заранее. Ярчайшим индикатором этого стал пограничный пункт «Верхний Ларс» на границе с Грузией, где еще в конце августа был зафиксирован исторический рекорд: за одну лишь предпоследнюю неделю лета через него из России выехало более 113 тысяч человек и свыше 33 тысяч машин.

Автомобильные очереди растянулись на километры, а в банках люди начали массово скупать и снимать наличную валюту, опасаясь заморозки счетов, закрытия границ и внезапного объявления военного положения.  Население бежит не от бумажных опровержений президента, а от ощущения ловушки, в которой государственная машина способна в любой момент перечеркнуть любые обещания ради поддержания бесконечного военного маховика.

Страх перед новой мобилизацией подпитывается не только возможностью получить повестку, но и общей непредсказуемостью происходящего. Для многих россиян главным источником тревоги стала невозможность понять, где заканчиваются официальные обещания и начинаются реальные приготовления. Любое изменение в работе военкоматов, новые требования к военнообязанным, сообщения о расширении полномочий региональных властей или внезапные ограничения воспринимаются как часть единого сценария, который власти предпочитают не раскрывать заранее.

Особенно болезненно общество реагирует на непрозрачность системы набора. Одни регионы открыто повышают выплаты за заключение контракта, другие усиливают давление на бюджетников, мигрантов и работников крупных предприятий. Формально речь идет о добровольном выборе, однако на практике граница между добровольчеством и принуждением для многих становится почти незаметной. Контракт превращается в способ закрыть долги, решить жилищные проблемы или спасти семью от нищеты, но цена такого решения может оказаться необратимой.

При этом государственная пропаганда пытается представить происходящее как нормальную часть долгой борьбы, где потери, расходы и демографические последствия якобы являются приемлемой платой за достижение поставленных целей. Однако повседневная реальность все сильнее противоречит этой картине. Рост цен, дефицит специалистов, перегрузка больниц, возвращение раненых и инвалидов, а также постоянные сообщения о гибели земляков делают войну не отвлеченной геополитической темой, а личным опытом миллионов семей.

Поэтому вопрос о новой мобилизации давно вышел за рамки простого ожидания указа. Он превратился в проверку доверия между обществом и государством, причем это доверие стремительно тает. Даже если масштабного официального объявления не последует, сама система постоянного пополнения фронта уже воспринимается как бессрочная мобилизация, растянутая во времени и замаскированная под экономические стимулы, административное давление и добровольный набор. Именно это ощущение бесконечности и отсутствия выхода превращает тревогу в устойчивое состояние, от которого люди пытаются спастись заранее.

Автор

Агиль Гахраманов