Вучич менял кресло Сербия решила сменить власть АНАЛИТИКА

Александр Вучич досрочно ушел с поста президента Сербии, рассчитывая сохранить власть в качестве премьер-министра. Об отставке он объявил 27 сентября, пообещав возглавить избирательный список своей партии. Конституция не позволяла ему баллотироваться на третий президентский срок подряд, и смена должности казалась выходом из политического кризиса.

Однако 25 октября этот сценарий рухнул. По предварительным оценкам, признанным самим Вучичем, оппозиционный «Студенческий список» получит 135–140 мест в 250-местном парламенте, а его политический лагерь — около 105.

После заявления о поражении Вучича Белград праздновал всю ночь. Для страны, где Вучич и его партия доминировали более десяти лет, это политическое землетрясение.

Маневр не удался. Но почему это поражение оказалось возможным?

От трагедии на вокзале до политического землетрясения

Отправной точкой кризиса стала катастрофа в Нови-Саде в ноябре 2024 года, когда обрушение навеса на железнодорожном вокзале унесло жизни 16 человек. Трагедия превратилась в символ системной коррупции и безответственности власти. Студенческие протесты, начавшиеся с требования расследовать случившееся, постепенно переросли в общенациональное движение против коррупции и авторитарных тенденций.

Важнейшее обстоятельство: студенты не просто вывели людей на улицы — они создали собственный политический проект. Их список объединил 250 кандидатов, отобранных с участием университетских студенческих собраний. В нем оказались преподаватели, врачи, юристы, представители разных профессий. Движение сознательно избегало культа единственного лидера, противопоставляя коллективный отбор привычной для сербской политики персонализации власти.

Среди наиболее заметных сторонников протестующих — ректор Белградского университета Владан Джокич. Но сводить победу к появлению нового харизматичного лидера было бы ошибкой: сила движения заключалась в способности объединить людей вокруг требований ответственности власти, честных выборов и восстановления государственных институтов.

Первый важный урок: общество может долго терпеть коррупцию и давление, но трагедия, воспринимаемая как следствие безнаказанности, способна разрушить привычный порядок. Особенно когда протест перестает быть исключительно уличным и предлагает избирателю политическую альтернативу.

Почему поражение Вучича — проблема для Москвы

Вучич годами строил свою политику на балансировании между Евросоюзом, США, Россией и Китаем. Белград официально сохранял курс на европейскую интеграцию, но одновременно поддерживал тесные отношения с Москвой и отказывался присоединяться к западным санкциям против России.

Для Кремля отношения с Белградом имели особое значение. Сербия оставалась европейской страной, руководство которой поддерживало отношения с Москвой, несмотря на войну против Украины и давление Запада. Это давало России возможность демонстрировать, что ее влияние в Европе не исчезло.

Поражение Вучича означает для Кремля потерю удобного партнера. Для самого сербского руководства внешнеполитическое лавирование оказалось недостаточным, чтобы справиться с внутренним недовольством.

Александр Невзоров, комментируя сербские события, назвал Вучича сильным и опасным противником, который стремился удержаться у власти, продолжая служить интересам Кремля. Его оценка эмоциональна, но поражение Вучича дает повод усомниться в надежности внешнего влияния, которое зависит от сохранения личной власти конкретных политиков.

Утверждения о масштабной российской операции по вмешательству в сербские выборы требуют отдельного подтверждения. Незадолго до выборов в Сербии официально зарегистрировали «Партию русско-сербского единства». В избирательных списках значились две партии русского национального меньшинства, на которые по закону не распространяется обязательный проходной барьер в 3%. Эксперты BBC также сообщали о сотнях созданных с помощью ИИ дезинформационных видео в соцсетях, а правозащитники — о слежке за активистами с использованием шпионского программного обеспечения.

Вучич проиграл. Но исчезнет ли его политическая система?

Победа студентов еще не означает, что Сербия немедленно станет прозападной и откажется от связей с Россией. У движения есть большинство, но теперь ему предстоит выполнить протестные требования и наладить работу государственных институтов.

Борьба с коррупцией, независимость судов, свобода СМИ и ответственность чиновников требуют не только смены правительства, но и демонтажа механизмов, обеспечивавших прежней власти контроль над политической жизнью. Кроме того, студенческий список объединяет людей с разными взглядами. Их единство в неприятии Вучича еще не гарантирует согласия по вопросам внешней политики, Косово, отношений с ЕС и Россией.

Возможны два сценария. В первом новое большинство постепенно проводит реформы и закрепляет результат выборов. Во втором разногласия внутри движения, сопротивление прежних элит и экономические трудности ослабляют победителей, позволяя сторонникам Вучича восстановить влияние.

Пока преждевременно отправлять Вучича в политический «пансионат» вместе с Януковичем и Асадом. Его поражение несомненно, но говорить о конце его политической карьеры рано.

Орбан, Бразилия и американские выборы: куда движется маятник?

Сербские события вписываются в более широкий вопрос о жизнеспособности политических сил, опирающихся на националистическую риторику, персонализацию власти и близость к Москве. Однако поражение Вучича не означает, что все подобные лидеры одновременно теряют позиции.

Бывший премьер Венгрии Виктор Орбан, 16 лет бессменно руководивший страной и проигравший выборы 9 мая, пока остается отдельным случаем. Его дальнейшая судьба будет зависеть от внутренней политической борьбы.

Албанский сюжет также требует отдельной оценки. «Революция фламинго», начавшаяся 30 мая 2026 года из-за планов строительства крупного курортного комплекса на охраняемой территории с участием проектов семьи Трампа и Джареда Кушнера и обострившаяся в октябре, пока только набирает обороты.

В Бразилии результат уже есть. 25 октября Луис Инасиу Лула да Силва победил во втором туре президентских выборов с 51,79% голосов против 48,21% у Флавио Болсонару. Это победа левого политика, выступающего за самостоятельный внешнеполитический курс и тесные связи с Китаем. Однако автоматически записывать его в «российский лагерь» только из-за отношений с Москвой и участия в БРИКС было бы упрощением.

Следующий важный рубеж — промежуточные выборы в США 3 ноября. По данным Reuters, демократы имеют хорошие шансы получить большинство в Палате представителей, тогда как борьба за Сенат остается неопределенной. Если республиканцы потеряют контроль над одной или обеими палатами, Дональду Трампу станет сложнее проводить законодательную повестку, хотя широкие исполнительные полномочия у него сохранятся.

Для международной политики важнее не то, станут ли демократы автоматическим противовесом пророссийским силам, а изменится ли способность Трампа проводить свой курс без серьезных ограничений со стороны Конгресса и как это повлияет на поддержку Украины, европейскую безопасность и отношения с союзниками.

Прогноз: начало конца или временная трещина?

Сербский результат уже стал серьезным ударом по системе Вучича и символически — по российскому влиянию в Европе. Однако превращать один электоральный перелом в прогноз о неизбежном падении всех пророссийских политиков было бы преждевременно.

Решающими станут три обстоятельства: сможет ли новое сербское большинство сформировать устойчивое правительство, начнутся ли реальные институциональные реформы и сумеет ли Москва сохранить влияние без прежнего политического посредника.

Если студенческое движение выдержит испытание властью, сербский пример может оказаться гораздо опаснее для авторитарных систем, чем очередная уличная революция. Он покажет, что даже политическая машина, годами контролирующая государство и информационное пространство, уязвима перед обществом, которое сумело превратить возмущение в организованное голосование.

Вучич попытался переиграть кризис, сменив президентское кресло на премьерскую перспективу. Но избиратели отвергли не должность — они отвергли саму систему. Теперь главный вопрос не в том, кто станет следующим европейским политиком, теряющим власть.

Вопрос в том, сможет ли сербский пример, как и венгерский, доказать: влияние Кремля заканчивается там, где общество перестает считать несменяемость власти неизбежностью.