Ядерные объекты в зоне войны

В связи с продолжающимися боевыми действиями США и Израиля против Ирана ситуация вокруг ядерных объектов ИРИ (их в стране 17), особенно вокруг атомной электростанции «Бушер», вызывает серьезную обеспокоенность.

По мнению экспертов, бомбардировки ядерных объектов, несмотря на мощные защитные барьеры, в случае их разрушения могут привести к значительному выбросу радиоактивности в окружающую среду, ее трансграничному переносу и создать угрозу для населения многих стран. Атомные станции ценой значительного удорожания ядерного электричества защищают от всех мыслимых опасностей, в том числе внешних воздействий – ураганов, цунами, землетрясений, даже от техногенных катастроф типа падения самолета. Но, конечно, еще никто в мире не пытался защищать АЭС от артиллерийских обстрелов.

Кроме не исключаемого разрушения защитных барьеров самих реакторов, повреждение элементов инфраструктуры станции – систем подачи электроэнергии, охлаждения для систем отвода остаточного тепла и т.д. (хотя защита от этих аварий и предусмотрена конструкторами АЭС) – представляет потенциальную опасность. Угрозу, хотя и локальную, несет в себе попадание в сухое хранилище отработанного ядерного топлива.

В этой связи обстановка вокруг Бушерской АЭС на фоне боевых действий остается крайне напряженной. Взрывы звучат уже буквально в километрах от линии физической защиты станции. Удары направлены на расположенные рядом военные объекты, но угроза растет по мере нарастания конфликта.

Об этом и многом другом наш корреспондент беседует с международным экспертом, советником НАНА академиком Адилем Гарибовым, долгие годы возглавлявшим академический Институт радиационных проблем и Национальный центр ядерных исследований Азербайджана.

– Итак, каковы риски для ядерных объектов, и прежде всего для самого большого – АЭС «Бушер »?

– Угроза для станции, конечно, есть, однако хотя взрывы и звучат поблизости от самой АЭС, пока не направлены непосредственно на нее, а только на военные объекты, которые там расположены. Но угроза очевидно нарастает по мере эскалации конфликта.

АЭС «Бушер» – объект ядерный, и любое нарушение целостности или реактора, или хранилищ с топливом – это заражение больших территорий и абсолютно непредсказуемое в моменте движение заряженных частиц вместе с атмосферными явлениями. И вот тогда уже под угрозой окажется весь регион.

– Какова специфика иранской ядерной архитектуры?

– Работа над ядерной программой Ирана началась не сегодня, она имеет давнюю и довольно непростую историю. Разработчиками и первыми ее исполнителями еще во времена шахского правления были американские специалисты, именно при их непосредственной помощи было установлено большое количество основных центрифуг. Потом к работе подключилась Германия, а завершили программу уже российские специалисты.

Изначально иранская ядерная программа (1970-е годы) была нацелена против СССР. Иран уже тогда стремился стать второй ядерной державой мира – без конверсии, без наукоемкой технологической работы. В итоге он первым среди государств Ближнего Востока приступил к реализации масштабной ядерной программы и ввел в эксплуатацию атомную станцию, получив доступ к новым ядерным технологиям. К слову, и Индия (при поддержке СССР), и Пакистан (при поддержке США) таким же способом, без конверсии стали обладателями ядерного оружия. А позже к клубу ядерных держав при поддержке России подтянулась и Северная Корея.

– Изначально ведь ядерная программа Ирана предполагала исследования мирного атома?

– Совершенно верно. Несмотря на то, что США хотели прямо на границе с Советским Союзом создать новый источник ядерного противостояния, шахское правительство поставило задачу постепенного замещения углеводородов в балансе генерации ядерным топливом, что позволило бы высвободить дополнительные объемы нефти и газа для экспорта и решить проблему нехватки генерирующих мощностей в стране. Для этого предполагалось построить два десятка ядерных энергоблоков на нескольких площадках в разных регионах Ирана.

К началу 1979 года – времени победы в стране исламской революции, станция в Бушере была построена более чем наполовину, а к реализации второго проекта едва приступили. После переворота страны Запада прервали сотрудничество с Ираном в атомной сфере (как и во многих других), а начавшаяся вскоре ирано-иракская война (1980-1988) истощила экономику Ирана и непосредственно затронула первые атомные площадки. Осуществление ядерной программы Тегерана прервалось более чем на десятилетие, однако в 1990-е годы Иран вернулся к атомной теме и в течение двух десятилетий отчасти наверстал упущенное, а кое в чем пошел даже дальше прежних замыслов.

– Профессор, мы с вами говорили на тему угрозы выбросов радиации в период острой 12-дневной эскалации в июне 2025 года. Тогда выбросов радиации зафиксировано не было. Какова ситуация сейчас?

– МАГАТЭ оперативно собрало экстренную конференцию по статусу ядерных объектов Ирана. На конференции глава агентства Рафаэль Гросси заявил, что изменений радиационной обстановки на границе с Ираном не зафиксировано, однако инцидентов с утечкой радиации он не исключил, отметив, что все вопросы по ядерным объектам должны решаться дипломатией, в противном случае последствия могут быть катастрофическими.

Он также заявил, что американо-израильские атаки не концентрируются на ядерных объектах, даже если определенные повреждения обнаружены в центрах обогащения урана в Исфахане и Нетанзе (одном из самых важных объектов иранской ядерной программы), подвергшемся летом прошлого года бомбардировке. Тогда погибли ученые и чиновники, но утечки радиации удалось избежать.

На сегодняшний день, по имеющейся у меня информации, в Иране около пяти точек, где проводится обработка ядерного материала, и наверняка их тоже попытаются дезактивировать.

– А чем этот ядерный объект не угодил атакующим сторонам?

– Американцы считают, что в Нетанзе уран обогащают до оружейного плутония. Иран же в свою очередь отрицает наличие программы по ядерному оружию. Собственно, полный отказ от ядерной программы, даже мирной, – это требование Вашингтона к Тегерану, и три раунда переговоров между странами уже прошло. А потом США и Израиль атаковали Иран, а он в ответ – военные базы по всему Ближнему Востоку.

В принципе, последние события свидетельствуют, что своей ядерной программой ИРИ нацелена отнюдь не только на мирную повестку, потому и создала ядерные технологические установки по обогащению урана: если плутоний-239 получен с чистотой выше 70%, он, как и высокообогащенный уран, может быть использован в крайнем случае как активный материал для создания ядерного взрывного устройства (ядерной боеголовки), плутоний-239 образуется в ядерных реакторах при облучении урана-238 нейтронами, а высокообогащенный уран (60-90%) используется для создания ядерного оружия.

Поэтому, скорее всего, США точно определили место, где иранцы проводят эту работу – в Нетанзе, в этом городе есть подземный реактор.

– Что конкретно может произойти во время атаки ядерных объектов Ирана?

– Под ударом могут оказаться ядерные технологические установки по обогащению урана, то есть центрифуги, в которые подается гексафторид урана. Именно он проходит через несколько этапов обогащения, чтобы достичь концентрации изотопа урана-235. В результате взрывов этих установок в окружающую среду могут попасть газовые фазы природных изотопов урана. Природный уран имеет примерно 87% альфа-активности, он также обладает тяжелыми альфа-излучениями, опасными для окружающей среды, однако скорость радиоактивного распада урана-235 (700 млн лет) и урана-238 (4,5 млрд лет) не опасна для объектов, находящихся на большом расстоянии, – например, для нашей страны. Если бы скорость была выше, в мире не осталось бы ни одного ядерного объекта.

Даже если взорвется АЭС «Бушер», обладающая большим количеством ядерной продукции (до 40 тонн ядерных материалов), и это будет второй Чернобыль, то и тогда для Азербайджана это не будет критично – расстояния между нами исчисляются тысячами километров.

– Много ли преимуществ по сравнению с другими иранскими электростанциями имеет АЭС «Бушер»?

– Конечно. В отличие от станций со старыми реакторами, Бушерская АЭС – современный объект, обеспечивающий Иран определенной частью электроэнергии. Хотя, на мой взгляд, страна в ней особо не нуждалась, потому что имеет огромное количество запасов ядерной энергии – на полвека точно бы хватило.

Кроме того, Иран не обладает технологией маленьких модульных реакторов, поэтому высокообогащенный уран им не нужен, для исследований хватило бы и 20%. То есть, повторю еще раз – это свидетельство того, что Иран нацелен на другие задачи – обладать новым технологическим оружием дальнего действия, то есть явно не мирная инициатива.

– Как вы думаете, будут ли силы коалиции атаковать эту АЭС?

– Думаю, не будут. Такие мощные (1000 МВт) атомные станции, как «Бушер», обычно защищены МАГАТЭ. Если мы хотим, чтобы человечество жило в безопасном мире, необходимо соблюдать установленные правила: ни одна страна не имеет права атаковать атомные производственные системы. Я уверен, что на Бушерскую АЭС не полетят американские и израильские бомбы, ведь обе страны – ядерные, прекрасно осведомленные о возможных последствиях.

– Коль скоро мы затронули тему атаки на ядерные объекты, на карте мира есть еще одна горячая зона – Запорожская АЭС…

– Да, и этот объект, некогда гордость советской ядерной программы, самый лучший научно-технологический продукт Советского Союза, ставший примером стабильного обеспечения энергией населения такой большой страны, никогда не подвергался целенаправленным атакам со стороны российских войск. Это мнение наблюдателей и представителей различных миссий во главе с Гросси.

Надеюсь, и с Ираном такая же ситуация. Ну а если все же какой-либо ядерный объект будет атакован, то для близлежащих стран ситуация сложится чрезвычайно трудная: радиоактивные выбросы могут спровоцировать загрязнение водных ресурсов и почвы, появятся озоновые дыры, долголетняя мертвая зона. Мы знаем об этом на примере Чернобыльской трагедии...

Но в целом ядерная энергетика, потенциал которой в настоящее время настолько велик, что можно говорить о том, что мы находимся на стадии новой технологической революции, служит не только для обеспечения энергией, но и для развития научных знаний.