За что же казнили чету Чаушеску? белые пятна истории

Еще 2400 лет назад автор труда «Всеобщая история» Ефор писал, что исторические книги не должны быть монотонными, и что при описании событий главное не точность, а… выразительность. Давая тем самым понять, что несоответствие того или иного описания исторической правде не должно вызывать беспокойство. По мнению Ефора, главная цель историка — не передавать суть произошедшего, а вызывать у читателя либо симпатию, либо гнев. То есть, читая историю, человек должен либо умиляться, либо ненавидеть…

Вот так перечисление и анализ исторических фактов отошли на второй план, а на авансцену вышли драматизм и фантазия. И именно благодаря Ефору, историография как наука начала терять серьезность и постепенно превращаться в развлечение.

Разве Пелопоннесская война началась из-за Аспасии?

К примеру, Дурид писал, что в Индии девочки рожают в пятилетнем возрасте, Мегасфен утверждал, что у индусов уши отвисают до ног, Клитарх называл причиной Пелопоннесской войны женщину Перикла по имени Аспасия, а Аристобул утверждал, путь к оазису Аммона Александру Македонскому показали… две вороны.

Таким образом, история превратилась в метод пропаганды, не имеющий никакого отношения к достоверности. Ради формирования симпатий или ненависти, в ней стало больше легенд, выдумок, драматизма, лжи, ярких деталей и прочих инструментов эмоционального воздействия.

Например, в текстах автора «Истории Греции» Феопомпа содержалось такое чудовищное количество оскорблений и обвинений, что его прозвали «самым ядовитым из писателей». И несмотря на то, что его труды были перенасыщены бредовыми рассуждениями, легендами о Заратустре и Эпимениде, а также всевозможными слухами и фантазиями, Феопомп считал себя выше Геродота и Исократа.

Синдром Феопомпа в ХХ веке

С тех пор минуло 25 веков, однако ситуация осталась прежней, если не полностью идентичной. И история, и политика, и даже повседневная жизнь по-прежнему фиксируются по методике древних историков, в которой риторика и пропаганда затмевают историографию, а каждое написанное предложение или показанный сюжет скрывает действительность и выдает вымысел за истину, превращая ложь и слухи в главный инструмент воздействия.

Как и тогда, информация служит не истине, а эмоциям — чтобы вызывать симпатию или, наоборот, посеять ненависть. И, как две с половиной тысячи лет назад, в шуме и хаосе просто не остается ни времени, ни возможности отделить зерна от плевел, выяснить, что правда, а что - ложь.

Ицхак Шамир, израильский социолог левого толка, назвал это явление «владением дискурсом». Именно эти «владельцы» и решают, почему 100-тысячная демонстрация не должна попасть на экраны ТВ, а пикет из пяти человек обязательно следует «прокрутить» по всем каналам. И почему в новостях нет места для сотен тысяч погибших мирных жителей в Ираке, а гибель каждого солдата оккупационной армии США превращается в главный сюжет дня.

1 погибший американец превыше тысяч погибших в Ираке

Старая тактика времен «холодной войны», которая продолжается и по сей день, стала глобальной и повседневной. Например, сказки о тысячах мирных жителей, якобы расстрелянных в декабре 1989 года «кровавым диктатором» Николае Чаушеску в городе Тимишоара, были сразу же забыты после того, как Чаушеску с женой Еленой был расстрелян, а власть в Румынии – поделена. Именно после этого события Ги Дебор назвал происходящее «обществом спектакля».

Точно так же не попали в обвинительное заключение рассказы о «ваннах с серной кислотой» Саддама Хуссейна. А многочисленные диссиденты, якобы «подвергшиеся пыткам» в Ливии времен Муамара Каддафи, после завершения войны, которая вернула эту процветающую страну в средневековую тьму, волшебным образом исчезли.

Если под видом информации людям подсовывают фейки, ложь и фантазии, значит, это уже не информация, а пропаганда. Хотя может быть и вторая цель — собрать аудиторию для «желтой прессы». То есть, все так же, как при Феопомпе: кому-то пропаганда, а кому-то — рекордные продажи и зрительский аншлаг.

После казни четы Чаушеску забыли о тысячах расстрелянных манифестантов

Но если подобные методы становятся инструментами политики, истории, психологии и политологии, значит мы еще очень долго будем отмечать в каждом декабре приход очередного 1984 года.

Причем такое влияние вызывает и обратный эффект. Например, государственное телевидение Северной Кореи показывает видеосюжет, якобы снятый в США, в котором голодные, бездомные, опустившиеся американцы копаются в мусоре, ругают власть и едят друг друга, доказывая рядовым корейцам, что в результате экономической, материальной и культурной деградации граждане США окончательно утратили человеческий облик.

Но еще раньше мировая пресса активно тиражировала информацию о том, как Ким Чен Ын скормил 120 голодным собакам… родного дядю.

Разве Ын скормил собакам родного дядю?

Позже гипотетические корейские собаки, как и «голодающие» в Америке, станут для будущих историков «важными и достоверными» фактами.

Вопрос лишь в том, в какой стране и для каких историков?

Станислав Ежи Лец писал: «Если убрать из истории всю ложь, это не значит, что останется только правда. Ведь в результате может вообще ничего не остаться».

Ну, а пока история все еще пишется по сценарию Ефора…