Акрам Гасанов: Если человек был хоть раз уличен в педофилии, он опасен для общества Minval Politika

С 17 октября в Казахстане вступают в силу нормы, предусматривающие принудительную химическую кастрацию для лиц, осуждённых за сексуальные преступления против детей. Согласно новым правилам, за год до выхода преступника на свободу, материалы его дела направляются в суд. Если будет установлена склонность к сексуальному насилию, процедуру могут провести непосредственно в тюрьме, ещё до освобождения.

Новость вызвала широкую дискуссию. Одни считают это необходимой мерой защиты общества, другие — нарушением прав человека. Некоторые психологи утверждают, что такие меры не только не излечивают преступников, но могут привести к ещё более опасным формам девиантного поведения. Встаёт резонный вопрос: если человек уже отбыл наказание, оправдано ли дополнительное вмешательство в его тело и психику?

Поскольку преступление не имеет национальности и, к сожалению, насилие над детьми имеет место быть во всех странанх мира, то обратимся к мерам наказания, предусмотренным уголовным законодательством Азербайджана. Возможно ли принятие аналогичного закона и здесь для профилактики педофилии? Как защитить детей? Чтобы получить ответы на эти вопросы, Minval обратился к юристу и адвокату Акраму Гасанову.

— Какое наказание в Азербайджане применяется к педофилам? Контролируются ли осужденные педофилы после отбытия наказания? 

— Согласно Уголовному кодексу Азербайджана, за преступления на сексуальной почве, в том числе против несовершеннолетних, максимальное наказание — до 15 лет лишения свободы. Это касается изнасилования (статья 149) или сексуальных действий насильственного характера. В остальных случаях, если действия не были насильственными, срок наказания меньше. Что касается медицинских мер безопасности, то они предусмотрены только для алкоголиков, наркоманов и лиц с психическими расстройствами, их могут обязать пройти лечение. В отношении педофилов такие меры не применяются, потому что подобное поведение не считается основанием для освобождения от уголовной ответственности. Следовательно, принудительное лечение или меры безопасности к ним не назначаются.

— Обсуждалась ли инициатива о химической кастрации в Милли Меджлисе или среди общественности?

— Лично я не слышал, чтобы это у нас обсуждалось. Подобных дискуссий не было. Однако, учитывая, что в Казахстане это уже внедряют, а в других странах есть подобная практика, я считаю, что над этим стоит задуматься. По моему мнению, сексуальные преступления, не только в отношении несовершеннолетних, но и против любого человека, должны наказываться очень строго, а в отношении детей — особенно сурово. Надо понимать, что, скорее всего, такие люди неизлечимы, поэтому государство должно лишить их возможности повторять свои деяния.

— Проводится ли в Азербайджане психиатрическая или психологическая экспертиза для оценки склонности к рецидиву?

— К сожалению, нет. Я считаю, что ни психологическая, ни психиатрическая экспертизы не способны точно установить, склонен ли человек к повторному совершению сексуального преступления или нет. Если человек однажды совершил это, особенно в отношении ребёнка, значит, он уже склонен. Я сейчас говорю именно о педофилии, а не о сексуальных преступлениях в целом.

Некоторые психологи и биологи утверждают, что почти все мужчины потенциально склонны к сексуальному насилию, и всё зависит от обстоятельств, например, во время войны, когда психика меняется. Я не специалист в этих вопросах и не могу утверждать, что это так, но в случае педофилии, я уверен, это болезнь и она неизлечф=77 има. Если человек опустился до такого, он опасен для общества.

Нужно понимать и различать: есть люди, у которых в сексуальной жизни присутствует элемент насилия, но это обоюдные «игры» между взрослыми, всё согласовано, и это их личное дело. Но если человек реализует свои фантазии без согласия, особенно в отношении ребёнка, никакие экспертизы не помогут. Он уже перешёл черту, и вполне вероятно, что сделает это снова. Поэтому лучше ограничить его возможность повторить преступление, чем надеяться на лечение или переоценку поведения.

— Есть ли механизм контроля за подобными лицами после освобождения, например, запрет приближаться к школам или регистрация в специальном реестре?

— Да, определённый контроль за такими лицами существует, особенно, если они были осуждены по тяжёлым статьям. Но никаких запретов на приближение к школам или местам, где находятся дети, не предусмотрено. Также нет системы обязательной регистрации в специальных реестрах, как это реализовано в ряде других стран. Считается, что само по себе приближение к школе не является доказательством намерения совершить преступление, ведь, к сожалению, подобное может произойти где угодно. Именно поэтому такие ограничения в законодательстве пока не предусмотрены. Кроме того, нужно понимать: даже если бы такие меры были, их реализация потребовала бы серьёзных ресурсов и постоянного контроля. Кто будет это отслеживать? Кто будет нести за это ответственность? На практике это довольно трудно осуществить.

— Может ли химическая кастрация противоречить Конституции Азербайджана или международным нормам, например статье 3 ЕКПЧ (запрет на пытки и бесчеловечное обращение)?

— Лично я не вижу в этом никакого противоречия, ни с Конституцией Азербайджана, ни с международными нормами в области прав человека. Я не считаю химическую кастрацию ни пыткой, ни бесчеловечным обращением. Важно понимать: здесь речь идёт о защите детей. Мы должны ставить на чашу весов, с одной стороны права осуждённого, с другой, жизни и психику детей, которые могут пострадать. Повторюсь: если человек однажды уже совершил такое преступление, значит, он уже это сделал, и риск рецидива крайне высок. Кроме того, нужно учитывать, что химическая кастрация — это не физическое, а временное и обратимое вмешательство, которое прекращается, если прекратить приём препаратов. Это не калечит человека навсегда. Такая практика существует, например, в Израиле и Польше, и, как показывает опыт, она применяется именно в качестве меры защиты общества, а не мести или наказания.

— Как вы оцениваете защиту прав детей в Азербайджане? Есть ли пробелы в профилактике сексуального насилия?

— Я не вижу существенных пробелов в законодательстве, особенно что касается наказания за преступления сексуального характера в отношении детей. Случаев педофилии в Азербайджане, к счастью, не так много. Проблема, на мой взгляд, лежит несколько в иной плоскости. Куда более острой я считаю проблему сексуальных отношений между подростками. Это сейчас наблюдается не только у нас, а практически во всём мире, всплеск ранней сексуальной активности. Многие девочки беременеют от таких связей. И возникает вопрос: как это ограничить? Это не педофилия, не уголовное преступление, но это реальность, и она тревожит. Иногда звучат предложения вроде: запретить девочкам и мальчикам оставаться наедине в закрытых помещениях, но даже если такой закон примут, сразу начнутся споры о нарушении прав человека. Современные подростки очень сильно отличаются от предыдущих поколений. У них есть абсолютно свободный доступ к информации, к интернету, где они видят всё. У них играют гормоны, и они не всегда осознают последствия своих действий. И именно это приводит к ряду нежелательных ситуаций, с которыми общество пока не знает, как эффективно бороться.

Во время подготовки материала кореспондент «Минвала» обратился также к депутату Милли Меджлиса, члену Комитета по правовой политике и государственному строительству Азаю Гулиеву, чтобы уточнить — обсуждается ли возможность внедрения химической кастрации в Азербайджане.

Депутат отметил, что в Азербайджане уже предусмотрены самые строгие наказания за подобные преступления, и так и должно быть. Что касается введения химической кастрации в законодательство, необходимо всесторонне изучить вопрос. По его словам, если ситуация в стране действительно потребует такой меры, если будут убедительные аргументы и статистика, подтверждающая её необходимость, вопрос можно будет выносить на обсуждение.

Отметим, что, помимо статьи 149, есть еще и статья 152 (Половое сношение с лицом, не достигшим 16 лет и действия сексуального характера) Уголовного кодекса АР, согласно которой аналогичное преступление карается лишением свободы на срок до 3 лет. Если преступление совершено в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста, то срок лишения свободы увеличивается до 6 лет. Если же преступление совершено работниками образовательных, воспитательных и медицинских учреждений, то предусмотрено лишение свободы на срок от 4 до 7 лет.