Армянский миф пошел трещинами: Цицернакаберд и усталый геноцид ВЗГЛЯД

Армянская политическая и культурная жизнь десятилетиями крутилась вокруг одного и того же слова — «геноцид». Это была универсальная скрепа, идеологический цемент, аргумент на все случаи жизни: от оправдания слабого государства до построения национальной мифологии. Где бы армяне ни появлялись, там же всплывал и этот штамп — как доказательство того, что без «трагедии 1915 года» у нации будто бы нет истории и идентичности.

Этой скрепой подперта не только вся культурная, политическая, но даже внешнеполитическая повестка. Где нужно и где не нужно, этот термин становится главным аргументом: от парламентских резолюций до детских учебников.

Но время делает свое. Даже самый громкий миф, повторяемый до изнеможения, начинает терять вес. Так называемый «геноцид» истерся от бесконечного употребления и превратился в ритуальную мантру. А что еще хуже — вместе с самим мифом начала осыпаться и его каменная оболочка.

Так называемая реконструкция мемориального комплекса памяти жертв «геноцида армян» в Цицернакаберде, как утверждают армянские прихожане секты «геноцида», совсем неслучайно совпала с подписанием Вашингтонской декларации о мире. Совпадение настолько красноречивое, что даже бывший глава Комитета госдоходов Армении Давид Ананян не удержался: по его словам, это — «месседж о готовности Еревана пойти на уступки, в том числе ставящие под сомнение основы национальной памяти и идентичности».

Ранее в сеть попали фотографии: стены комплекса стоят голыми, без облицовки, камни съехали. Самая святая святыня армянской скорби вдруг оказалась похожа на недостроенный забор. Директор музея-института Эдита Гзоян поспешила оправдаться: «Ремонт идет два месяца, виноват водоотвод, камни сдвинулись, риски безопасности». Удобная формула — во всем виноваты трубы и гравитация, а не сама выхолощенная идея, вокруг которой держится весь культ, и от которой воротит даже бригаду ремонтников.

Но политическое толкование звучит куда драматичнее. Ананян пишет: «Снос мемориального комплекса начался под видом реконструкции. Формулировка — строительство, рассчитанное на год. Но если это правительство задержится, работы никогда не закончатся». Тут уже прямым текстом: не плиты падают, а национальная идентичность рушится, и все это совпало с мирной декларацией с Алиевым. Для внутреннего зрителя — «ремонт», для Эрдогана — отчет о готовности к уступкам. Что тут сказать? Теория заговора.

Все это звучало бы трагикомично, если бы не одна деталь: миф о «геноциде» действительно начал крошиться вместе с облицовкой Цицернакаберда. Надо сказать, что армянская идентичность десятилетиями держалась на культе жертвенности. На нем строили внешнюю политику, объясняли внутренние неудачи, воспитывали новые поколения. Это была зона комфорта: проще поднимать брови в скорби, чем искать новые основания для существования.

А теперь даже сам храм этой скорби осыпается. Музей, который должен был быть символом «вечной памяти», крошится без должного ремонта. Да, в 2021-м проект реконструкции одобрили, в 2024-м Минобразования, науки, культуры и спорта выделило 743 млн драмов (почти $2 млн) на капитальные работы, тендер выиграло ООО «Бидек». Руководителем архитектурной группы назначен Сашур Калашян — соавтор первоначального проекта. Формально все выглядит серьезно. Но по факту армяне наблюдают за тем, как их «сакральное место» превращается в обычную стройку с ржавыми лесами и вывалившейся плиткой.

И вот здесь символизм бьет в глаза: усталость мифа отражается в усталости камня. Ведь что останется от армянской идентичности, если убрать вечное «1915»? Если бы тогда не случилось предательства в Османской империи и не было этой кровавой страницы, чем бы подтверждали «особую судьбу» народа? Искусством, экономикой, созиданием? Это же слишком трудно. Гораздо удобнее снова и снова разыгрывать карту жертвенности. И собрать на вечные поминки неплохие деньги.

Сегодня Ананян взывает к гражданскому обществу: «Каждый камень Цицернакаберда принадлежит народу, а не властям». Только проблема в том, что сами камни не выдерживают. Мемориал трещит по швам, музей рассыпается, а «идея геноцида» выглядит такой же усталой и обветшалой, как облицовка, сдвинутая дождями.

И вот в этом — вся суть. Армяне так привыкли к жизни в позе вечной скорби, что даже без трещащего мемориала уже не представляют себе другого бытия. Но если символы рассыпаются, значит, пора выходить из зоны комфорта. Только вот кто решится первым?

Может пора уже прекратить взывать к прошлому, превращая его в инструмент торга и оправдание собственной слабости, и начать строить будущее?!

Отдел политики Vesti.az