Дамаск и Москва: прагматизм вместо конфронтации Аналитика Шерешевского

В минувшую среду, во время визита в Москву, сирийский президент Ахмед аш-Шараа заявил президенту России Владимиру Путину, что будет соблюдать все ранее заключённые между его страной и Москвой соглашения. Это, вероятно, означает, что две основные военные базы России в Сирии находятся в безопасности.

Речь идёт о военно-морской базе в Тартусе и базе ВВС Хмеймим в провинции Латакия. Россия также имеет военное присутствие в аэропорту Камышлы на северо-востоке страны, недалеко от границы с Турцией, но эта территория контролируется курдскими вооружёнными формированиями СДС (Сирийские демократические силы).

Ранее появились сообщения о том, что Сирия расторгла соглашение с Россией о модернизации порта в Тартусе и договорилась с ОАЭ об участии в этом проекте. Эмираты пообещали инвестировать около 800 миллионов долларов, однако, по-видимому, это не затрагивало российскую базу. Кроме того, Евросоюз потребовал от нового правительства Сирии удалить российские военные объекты, пообещав снять санкции с этой страны лишь в случае выполнения данного требования. Как можно видеть, в настоящий момент аш-Шараа ничего подобного делать не собирается.

Визит аш-Шараа в Москву и явное потепление отношений между Сирией и Россией  — процесс весьма деликатный, учитывая, что до 8 декабря прошлого года стороны находились в состоянии вооружённого противостояния. Россия и Иран оказывали военную помощь режиму Башара Асада в Дамаске, а ХТШ, ставшая ядром вооружённой оппозиции, — противостояла им.

В ходе стремительного наступления, начавшегося 27 ноября, повстанцы разгромили вооружённые силы Асада и 8 декабря взяли Дамаск. Иранские военные и их союзники — многочисленные ополчения — бежали из Сирии. Многие тогда ожидали масштабной атаки на российских военных, но её не последовало. Напротив, новое правительство Сирии заявило о готовности обсуждать с Россией вопрос её военного присутствия в стране. Почему аш-Шараа решил отказаться от конфронтации с Москвой?

Новая Сирия и её прагматичный правитель

В юности будущий глава Сирии учился в университете и, возможно, изучал PR и работу в СМИ. Можно предположить, что полученное образование помогло той стремительной трансформации, которую он совершил после прихода к власти: переоделся в современные европейские костюмы и заговорил о терпимости ко всем этно-конфессиональным общинам, проживающим в Сирии, а также о готовности сотрудничать с различными силами, включая Россию (но не Иран, имевший в стране более глубокое влияние благодаря поддержке алавитско-шиитского меньшинства, к которому принадлежала семья бывшего президента Асада).

Однако дело не только в профессиональных навыках нового сирийского президента. Его прагматизм и умеренная риторика объясняются простым обстоятельством: государство находится в отчаянном положении.

После гражданской войны, продолжавшейся 14 лет, значительная часть инфраструктуры разрушена, некоторые районы лежат в руинах, люди испытывают нехватку продуктов, электричества, воды и медицинской помощи. Из Сирии бежали миллионы людей, включая квалифицированных специалистов. Большинство населения живёт за чертой бедности. У нового руководства порой не хватает средств даже на выплату зарплат госслужащим. Несмотря на помощь старых союзников ХТШ — Турции и Катара, — экономическая ситуация остаётся крайне тяжёлой.

Политическая обстановка не менее сложна. Треть страны на севере и востоке, а также большую часть её нефтяных месторождений и крупнейшую электростанцию на Евфрате контролируют курдские вооружённые формирования. Они опираются на примерно 70 тысяч курдских боевиков, подготовленных и вооружённых США, и их силы сопоставимы с правительственными.

Ещё один район — Сувейда, населённый друзами, — контролируется независимыми от Дамаска и близкими к Израилю вооружёнными группами, которые при поддержке местных религиозных авторитетов сформировали собственное правительство. Неспокойно и в алавитско-шиитской Латакии: весной правительственные силы подавили там вооружённый мятеж.

Правительство контролирует лишь около 60% сирийской территории, где проживают преимущественно арабы-сунниты, но и этот контроль условен. Среди бедуинов-суннитов, составляющих несколько миллионов человек, на первом месте стоит племенная лояльность. Одни только бедуинские ополчения насчитывают около 50 тысяч бойцов. Кроме того, существуют силы Сирийской национальной армии (СНА), созданные при поддержке Турции из разрозненных антиасадовских отрядов и имеющие сопоставимую численность.

Подразделения ХТШ — наиболее боеспособные и дисциплинированные — насчитывают около 20–40 тысяч человек. Многие бойцы, прежде всего из СНА, влились в новую правительственную армию и силы МВД, ядром которых является ХТШ. Однако новые бригады слабо контролируются центральными властями, а бедуинские племенные формирования остаются независимыми. Такое вот эхо гражданской войны. Полностью правительство контролирует только столицу — Дамаск.

Если соединить экономическую катастрофу с политической неразберихой и множеством вооружённых группировок, угрозы для правительства аш-Шараа становятся очевидными. Ему срочно нужны инвесторы, готовые вложить миллиарды долларов в восстановление экономики и инфраструктуры, а также помощь в создании централизованного бюрократического аппарата, способного направлять действия чиновников и силовиков и регулярно выплачивать им зарплаты. Иначе страна снова погрузится в хаос. Поэтому официальный Дамаск открыт для международных связей — у него просто нет иного выхода.

Сирийская геополитика и дипломатия

Перед новым руководством стоит и другая проблема: ослабев, страна превратилась в арену соперничества держав — Турции и Израиля. Анкара делает ставку на центральное правительство, тогда как Израиль поддерживает федерализацию Сирии и создание независимых от Дамаска анклавов, чтобы ослабить связанное с Турцией правительство аш-Шараа.

Кроме того, Израиль расширил контролируемую им территорию на юге Сирии и потребовал демилитаризации южных районов для обеспечения безопасности друзской Сувейды. Израильские ВВС регулярно уничтожают сирийские склады оружия. Когда правительственные силы при поддержке бедуинских ополченцев попытались установить контроль над Сувейдой, ЦАХАЛ разбомбил генштаб армии в Дамаске и вынудил её отступить. Это не устраивает аш-Шараа — он рассматривает присутствие российских войск как фактор, сдерживающий Израиль.

Кроме того, сирийское руководство не хочет складывать все активы в одну корзину. Помощь турецко-катарского блока в восстановлении страны важна, но она означает усиление влияния Анкары и Дохи, включая расширение их военного и экономического присутствия. Власти Дамаска стремятся диверсифицировать внешние связи, чтобы избежать зависимости от одного партнёра. Отсюда интерес к саудовским, эмиратским инвестициям и российскому присутствию. Именно на это нацелена дипломатия аш-Шараа.

Что хочет получить Сирия в обмен на сохранение российских баз

Сирия готова сохранить российские военные базы, но хочет получить взамен многое. «Нас связывают с Россией двусторонние отношения и общие интересы, и мы уважаем все соглашения, заключённые с ней. Мы работаем над переопределением характера отношений с Россией», — отметил аш-Шараа.

Президент России Владимир Путин заявил, что Москва готова сделать всё возможное для реализации «многих интересных и полезных начинаний», обсуждавшихся ранее между сторонами.

Вице-премьер России Александр Новак сообщил журналистам, что Москва готова работать над нефтяными проектами в Сирии и помогать ей восстанавливать энергетическую, железнодорожную, нефтяную и другую инфраструктуру, разрушенную за годы войны.

По словам министра иностранных дел России Сергея Лаврова, Москва считает, что Дамаск заинтересован в сохранении российских военных баз. России они необходимы как логистические центры для доставки гуманитарной и технической помощи в Африку.

По данным агентства Reuters, аш-Шараа в обмен на сохранение баз надеется добиться от России экономических уступок, включая возобновление поставок пшеницы на льготных условиях, как это было при Асаде. Также, по информации двух сирийских источников агентства, Шараа намерен потребовать от Москвы выдать Асада для суда над ним. Россия на это, разумеется, не пойдёт — союзников не выдают, это вопрос престижа. Но требование может использоваться Дамаском как инструмент торга.

Источники ливанского издания «Аль-Ахбар» утверждают, что Ахмед аш-Шараа просил оказать Сирии не только экономическую, но и военную помощь. Дамаск заинтересован в получении российского оружия и запасных частей к технике.

Президент Сирии настаивал на поддержке Москвы в противостоянии требованиям Израиля о создании более широкой демилитаризованной зоны на юге страны. Более того, возможно, аш-Шараа даже попросит Москву возобновить вооружённое патрулирование в этом районе.