Перевооружение Европы и глобальные последствия Аналитика Шерешевского

Страны Евросоюза намерены увеличить военные расходы в рамках программы ReArm Europe, одобренной ЕС весной 2025 года. Речь идёт о росте средств на 1,5 процента, выделяемых на оборону. Называются разные суммы и сроки по увеличению военных трат — от 650 миллиардов до 2 триллионов евро к 2030–2031 годам. В любом случае наращивание армий, вооружений и развитие военной промышленности — это политика, которую сегодня поддерживают ведущие европейские страны, включая Германию, Францию, Нидерланды, Польшу и многие другие государства, а также не входящая в Евросоюз Великобритания.

Государственные аппараты намерены разработать специальные меры для привлечения частных компаний в оборонную сферу и использовать кредиты, необходимые для военных нужд. Поэтому в странах Евросоюза будут пересмотрены принципы кредитной политики, связанные с оборонными расходами, допустимые масштабы государственного долга, максимально возможный дефицит бюджета и ряд других целевых показателей. Уже создаются с нуля десятки оборонных заводов.

Такая политика повлечёт несколько последствий. Во-первых, она потребует интенсивного развития смежных отраслей промышленности — станкостроения, металлургии, приборостроения и других.

Во-вторых, Европа, включая Великобританию, вынуждена будет направить усилия на преодоление экономической зависимости от США с одной стороны и от КНР — с другой. После окончания Второй мировой войны европейские страны находились под военной защитой сверхдержавы — США, а с 1990-х годов значительная часть промышленного потенциала была вынесена в Китай. Сегодня же КНР сама превратилась в сверхдержаву с собственными амбициями, а США дали понять, что не намерены больше обеспечивать защиту Европы военной силой, начав при этом тарифную войну против европейцев. Эта тарифная война, затронувшая и другие регионы мира, лишь усиливает потребность в создании самодостаточной экономики.

Экономисты, описывая схожие процессы, происходившие в начале 1930-х годов во время Великой депрессии, указывали, что именно они разрушили глобальную экономику. На смену ей пришли самодостаточные (автаркические) империи. Это означало неизбежное обострение борьбы за ресурсы и сделало мировую войну практически неизбежной. Если отсутствуют редкоземельные материалы или нефть, возникает вопрос: откуда их взять и как? Ответ в прошлом был один — воевать или хотя бы угрожать тем, у кого есть эти ресурсы.

Сегодня протекционистские меры вряд ли будут столь же жёсткими. Экономика стала гораздо сложнее, а роль международных рынков существенно возросла; свести её к минимуму будет крайне сложно. Так, целые отрасли индийской и китайской промышленности ориентированы на экспорт, а во внешней торговле за столетие доля США выросла с 6 до примерно 18 процентов. Тем не менее, движение к экономической самодостаточности и защите местных рынков тарифами может иметь схожие последствия и привести мир к новой эпохе глобальных противостояний.

Рост оборонки и смежных отраслей производства будет означать ускоренную реиндустриализацию Европы. Это повлечёт и иные последствия — изменится роль европейского рабочего класса, фабричного пролетариата в широком смысле слова (речь идёт не только о рабочих у станка, но и о производственных специалистах). Влияние заводских работников возрастёт.

Исторически такие изменения приводили к росту числа забастовок, поскольку работники начинают осознавать свою силу. На экономические кризисы, которые неизбежно следуют за периодами роста, они могут реагировать жёстко. Европа уже многократно переживала подобные классовые столкновения. Достаточно вспомнить бурные события 1960–1970-х годов во Франции, Италии, Испании, Португалии и Греции, когда миллионы бастовали с требованием повышения зарплат, а трудовые коллективы в ряде случаев захватывали фабрики. Именно тогда правящие круги Европы решили «от греха подальше» поддержать вынос производств в Китай и другие регионы. Причины были и экономическими (дешёвый труд низкой и средней квалификации в Азии), и политическими (опасный социальный слой нужно было удалить от центров принятия решений, подчёркивают некоторые эксперты). Теоретически новая волна индустриализации способна вновь резко изменить внутреннюю стабильность в Евросоюзе.

Главным же следствием перевооружения станет изменение тона европейских держав. Если военная мощь Европы многократно возрастёт, у неё появится соблазн говорить с внешним миром тем языком, которым европейцы пользовались в XIX веке.

Однако тогда у них не было столь мощных конкурентов на глобальной арене. Сегодня же такие конкуренты у Европы есть.