Диагноз для Каспия

Наука, политика и дефицит правды

На Каспийском экологическом саммите в Туркменбаши лидеры пяти прикаспийских государств договорились учредить постоянную межгосударственную комиссию по проблеме снижения уровня Каспийского моря. Решение стало продолжением инициативы Президента Азербайджана Ильхама Алиева, предложившего на Ашхабадском саммите 2022 года создать совместные экспертные группы для изучения причин обмеления и разработки мер по предотвращению дальнейшего падения уровня моря.

Первое заседание комиссии ожидается в нашей столице уже в первой половине следующего года. Однако для достижения реальных результатов потребуется не только межгосударственная координация, но и готовность сторон обмениваться научными данными, а также участие специалистов, способных предложить обоснованные решения.

О перспективах нового формата, проблемах национальной науки и вызовах, стоящих перед Азербайджаном, корреспондент «Бакинского рабочего» беседует с заведующим кафедрой экономической и социальной географии Бакинского государственного университета, профессором Чингизом Исмаиловым.

- Как в целом оценивается нынешнее обсуждение проблемы обмеления Каспия? Насколько глубоко стороны погружены в ее реальные причины?

- Обсуждение этого вопроса имеет важное значение для всех прикаспийских стран. Во-первых, это затрагивает жизненные интересы населения проживающих приморских районах, которые заняты в различных отраслях хозяйства, связанных с морем. Во-вторых, в прикаспийском регионе имеется достаточный научный потенциал, который может внести свой вклад в решении проблем Каспийского моря.

Главный вопрос заключается в том, насколько научные обобщения востребованы соответствующими организациями, которые уполномочены правами принятия практических решений. К сожалению, в последние дни в СМИ появляются материалы, где дается оценка будущего изменения уровня моря: «эксперты» говорят очевидные вещи, рассуждают о колебаниях уровня Каспия, не будучи погруженными в суть проблемы. На самом деле это люди, никогда не занимавшиеся данной тематикой: политологи, депутаты и даже ученые совершенно иного профиля. Конечно же, это удивляет и огорчает.

Глава нашего государства в своем выступлении на VI Саммите глав государств прикаспийских стран в Ашхабаде говорил о необходимости создания совместных специальных экспертных групп для выявления причин стремительного обмеления Каспийского моря и выработки мер по предотвращению дальнейшего снижения его уровня. Перед этими группами, куда должны войти специалисты всех пяти прикаспийских государств, ставились задачи проведения регулярных измерений, обмена гидрологическими данными и формирования объективной, согласованной научной оценки ситуации.

Такой формат действительно необходим, однако его практическая реализация связана с серьезными экономическими интересами стран Прикаспия, особенно России. Причина очевидна: около 80% речного стока, поступающего в Каспий, формируется в бассейне Волги. Следует принять во внимание, что более 60% населения и промышленного потенциала России сосредоточены в этом регионе. На фоне глобального потепления водопотребление в ее бассейне значительно увеличилось. На волжском берегу расположены 4 миллионных городов с развитой индустрией. Российский аграрный сектор использует большие объемы волжской воды для орошения полей, стремясь сохранить урожай в условиях засухи.

Россия, располагая наиболее развитой научной базой и кадрами для углубленного изучения ситуации и разработки программ рационального водопользования, в кооперации с учеными других прикаспийских государств, может в значительной степени способствовать решению проблем Каспийского моря. Опыт совместной работы по разработке правового статуса Каспийского моря, показывает, что это довольно сложная задача т.к. каждая страна стремится увязать решение проблем моря с собственными национальными интересами.

Мы же из-за многолетнего дефицита системного внимания к изучению проблем Каспия оказались в уязвимом положении. Сейчас нам жизненно важно опереться на тех немногих исследователей, которые на протяжении последних 15-20 лет глубоко исследуют проблемы моря и имеют соответствующие публикации в рецензируемых международных научных журналах. К сожалению, таких профильных специалистов у нас осталось буквально несколько человека.

- С какими практическими и организационными трудностями может столкнуться создаваемая межгосударственная комиссия?

- Прежде всего, необходимо понимать, что без серьезной научной базы вести такой диалог на равных невозможно. Чтобы аргументированно отстаивать свою позицию, необходимо детально знать параметры водохранилищ, динамику водозабора на орошаемых землях и фактический расход воды. Важно обеспечить доступ к гидрологической информации и создании независимого механизма контроля. В итоге из-за многолетнего ослабления профильного образования и науки мы рискуем остаться без собственных весомых аргументов в критический для Каспия момент.

Первая проблема - нехватка специалистов и ограниченный доступ к информации о водопользовании на российской территории, где формируется основная часть речного стока, поступающего в Каспий. Следующий вопрос связан с финансированием. Для организации международной экспертной группы каждое государство должно выделить необходимые средства, а условия такого финансирования предстоит согласовать.

В девяностые годы и в начале двухтысячных уже существовали международные экологические инициативы, в том числе Каспийская экологическая программа, однако эффективность их работы вызывала немало вопросов. В тот сложный период к руководству проектами привлекались люди, далекие от каспийской тематики, а приглашенные зарубежные ученые занимались преимущественно теоретическими вопросами. Средства международных организаций во многом осваивались без заметного практического результата. Координационные центры годами работали в Баку и Тегеране, готовились отчеты на пяти языках, но ощутимого результата, на мой взгляд, добиться не удалось.

Так что если сейчас создавать новую экспертную группу, государствам необходимо согласовать три важнейших вопроса. Во-первых, необходимо определиться с финансированием: кто и в каком объеме будет выделять средства на работу структуры, проведение исследований и организацию совместных мероприятий. Второй вопрос - сбор данных и прозрачный обмен информацией, но и здесь возникает немало сложных моментов, поскольку каждая сторона может быть заинтересована в том, чтобы представить собственное водопотребление и воздействие на окружающую среду в наиболее выгодном свете.

Наконец, в-третьих, потребуется привлечение настоящих профильных специалистов, обладающих необходимыми знаниями и опытом. И только при соблюдении этих условий можно получить объективную картину происходящего, выработать практически применимые решения. В противном случае инициатива рискует остаться на уровне официальных деклараций.

- Как в общую стратегию защиты Каспия вписывается строительство крупного опреснительного предприятия в Сумгайыте? Не возникнут ли противоречия между призывами Баку к рациональному использованию ресурсов моря и реализацией масштабного проекта по забору морской воды?

- Знаете, во всех прикаспийских государствах, кроме России, на побережье Каспия уже работают опреснительные станции различной мощности. В частности, еще в 2012 году в иранской провинции Мазандаран началось строительство подобного объекта. Этот вопрос напрямую связан с необходимостью комплексного подхода к защите и сохранению Каспийского моря, что до сих пор вызывает немало дискуссий.

С одной стороны, мы аргументированно заявляем на международных площадках о необходимости совместных мер по сдерживанию падения уровня моря и рациональному использованию ресурсов Каспия. С другой - недавно была опубликована информация о выделении крупного международного кредита на строительство опреснительной установки в районе Сумгайыта. Заявленная проектная мощность объекта составляет 300 тыс. кубометров пресной воды в сутки. Если пересчитать этот объем на год, масштабы забора морской воды получаются весьма значительными.

Нужно учитывать, что в ходе будущих совместных экологических форумов наши партнеры могут обратить внимание на несовпадение подходов. Нам вполне могут задать закономерный вопрос: вы призываете к ограничениям хозяйственной деятельности в бассейнах питающих Каспий рек, но одновременно разворачиваете масштабный проект по опреснению морской воды.

У официальных структур, разумеется, есть своя аргументированная позиция. Профильные ведомства подчеркивают, что на фоне колоссального естественного испарения с поверхности Каспия такие объемы опреснения физически не оказывают существенного влияния на общий уровень моря. Кроме того, этот проект рассматривается как необходимая мера для обеспечения питьевой водой населения Абшеронского региона, поскольку приток пресной воды из трансграничных рек объективно сокращается.

Тем не менее, в условиях сложного межгосударственного диалога наша позиция потребует выверенного научного обоснования. Специалисты должны представить расчеты, позволяющие оценить воздействие проекта на морскую экосистему и объяснить, почему его реализация не противоречит заявленным целям защиты Каспия. Все это необходимо для того, чтобы позиция страны выглядела последовательной и была подкреплена убедительными аргументами.

Отдельный и чрезвычайно важный вопрос связан с утилизацией солевых отходов, образующихся в процессе опреснения. На самом деле речь не о чистой соли, а о концентрированном рассоле, содержащем различные химические компоненты и требующем специального обращения. Его безопасное удаление представляет собой самостоятельную экологическую задачу, масштаб которой, на мой взгляд, профильные структуры пока недооценивают.

Не менее важен и выбор места для строительства предприятия, поскольку в условиях снижения уровня моря необходимо просчитать, насколько может отступить береговая линия, а также учитывать риски затопления прибрежных территорий в случае изменения природного цикла и последующего подъема воды. Все это нужно предусмотреть еще на этапе проектирования.

Перенести подобное предприятие после его строительства будет крайне сложно. При опреснении сотен тысяч кубометров воды ежедневно образуются значительные объемы концентрированного рассола, который нельзя просто складировать на открытом воздухе. При неблагоприятных условиях, скажем, при сильном ветре, высохшие солевые остатки могут распространяться на большие расстояния и привести к засолению почв. Нужно заранее предусмотреть безопасную технологию обращения с отходами, соответствующие сооружения и системы контроля, исключающие загрязнение окружающей среды.

- В чем обычно проявляется слабость позиции местных аналитиков при обсуждении ситуации на Каспийском море?

- Прежде всего, проблема заключается в том, что даже при наличии правильных статистических данных наши спикеры зачастую упускают важнейшие стратегические аспекты. Не следует отделять гидрологические процессы от климатических, поскольку они неразрывно взаимосвязаны. Изменения гидрологического режима рек, в том числе сокращение количества осадков и усиление испарения с водной поверхности, в основном является следствием климатических изменений. Рассматривать эти процессы изолированно друг от друга методологически неверно.

Главный же недостаток заключается в практически полном отсутствии должного внимания к антропогенному воздействию и масштабам водопотребления. Сток более чем 130 рек, впадающих в Каспий, среди которых такие крупные водные артерии, как Волга, Кура, Терек, Сулак, Самур и Урал (Жайык), меняется не только под влиянием паводков и других природных факторов. Огромные объемы воды изымаются для мелиорации и нужд городов, а обратно в речные русла возвращаются уже загрязненные стоки.

Кроме того, из-за теплого и сухого климата по всему периметру Каспия в Иране, Туркменистане, Казахстане, а теперь и у нас, в районе Сумгайыта, увеличивается число опреснительных установок. При этом совокупные объемы забора морской воды и их возможное воздействие на экосистему должны оцениваться в рамках единой системы наблюдений. Нам необходимо оперировать конкретными цифрами: сколько воды забирается из рек для сельского хозяйства и городского хозяйства, какие объемы возвращаются в водную систему, насколько загрязненными оказываются стоки и сколько морской воды будет изыматься для опреснения в будущем.

Наконец, в публичных дискуссиях практически не затрагивается необходимость разработки государственной стратегии управления прибрежными зонами. Каспию свойственна природная цикличность, и нынешнее снижение уровня моря в перспективе может смениться его повышением. Государство должно иметь заранее подготовленные сценарии адаптации как на случай затопления прибрежной инфраструктуры, так и в случае дальнейшего отступления береговой линии.

Если сейчас, когда море отступает, не взять освобождающуюся прибрежную полосу под строгий контроль, мы столкнемся с серьезными экологическими и экономическими проблемами. Могут начаться хаотичное строительство незаконных объектов и бесконтрольное использование берегового песка и гальки для строительных нужд. Впоследствии, если уровень моря вновь повысится, последствия такого освоения территорий могут оказаться особенно тяжелыми.

К сожалению, пока преобладает поверхностный подход к подобным проблемам, которому не хватает стратегического видения, оценки последствий для экономики прибрежных районов и понимания того, как адаптироваться к происходящим изменениям. Между тем именно комплексное научное исследование, достоверные данные и долгосрочное государственное планирование должны стать основой политики защиты Каспийского моря. Без этого даже создание межгосударственной комиссии рискует не привести к тем практическим результатам, которых сегодня ждут народы, проживающие в приморских районах.

- Насколько создание новой межправительственной комиссии поможет решить реальные проблемы побережья и застрахованы ли мы от повторения неэффективного опыта прошлых международных экологических программ?

- Прежде всего, необходимо учитывать, что международные договоренности сами по себе не решают внутренних проблем управления прибрежными территориями и нередко происходит принципиальная смена акцентов. Уже около четверти века, начиная с 2000-х годов и даже раньше, на различных конференциях и форумах я говорю о том, что нам жизненно необходимо разработать государственную программу комплексного управления прибрежными зонами. Речь идет об использовании природных ресурсов, регулировании экологических процессов, расселении населения, развитии хозяйства и транспорта в прибрежных районах. Во всех развитых странах, имеющих выход к морю, подобные государственные программы существуют, а у нас такой комплексной программы нет.

В свое время был издан указ об охране 130-метровой прибрежной полосы, объявив ее государственной собственностью и запретив строительство жилья и коммуникаций на соответствующей территории. Но достаточно посмотреть, как сегодня все это соблюдается. Отсюда следует вывод, что без внятной государственной программы контролировать подобные процессы невозможно. Отсутствие комплексного управления прибрежными территориями - одна из наших серьезнейших внутренних проблем, напрямую связанных с решением каспийских вопросов.

Что касается международной повестки и различий в подходах прикаспийских государств, то здесь взаимодействуют сразу несколько ключевых факторов. С одной стороны, действуют глобальные климатические изменения, с другой - хозяйственная деятельность и антропогенное воздействие. При этом необходимо помнить, что в эволюции и истории Каспия изначально заложена природная цикличность. Даже за последние сто лет, когда нынешние масштабы глобального потепления еще не проявлялись столь отчетливо, уровень моря постоянно колебался: периоды снижения сменялись периодами повышения.

Нынче все три фактора накладываются друг на друга. Очередной цикл естественного снижения уровня моря усиливается климатическими изменениями и антропогенным давлением, чем объясняются выраженные масштабы и темпы нынешнего обмеления. Однако, если учитывать природную цикличность Каспия, следует допускать, что в дальнейшем спад может смениться подъемом. К этому необходимо относиться трезво, учитывая и климатические тенденции, и естественные закономерности развития моря.

Резюмируя, могу отметить, что не так важно, как именно будет называться новая структура - экспертной или рабочей группой. Принципиальное значение имеет то, как она будет работать, и кто станет определять содержание ее работы. Если подразумевается межправительственная комиссия, то ее основу, вероятнее всего, составят представители профильных министерств и ведомств. К работе могут подключить нескольких ученых и представителей неправительственных организаций, однако ключевые позиции будут формироваться с учетом подходов и интересов конкретных правительств.

Соответственно, ученые, участвующие в подготовке материалов, могут оказаться в ситуации, когда содержание отчетов и расстановка акцентов будут в значительной степени зависеть от позиции государства, которое они представляют. В этом и заключается главная проблема межправительственного формата: политические и экономические интересы способны отодвинуть на второй план независимую научную оценку.

И потом, мы уже проходили через подобный опыт. Вспомните Каспийскую экологическую программу, реализованную при поддержке ООН, в частности Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП), и Глобального экологического фонда. Это была масштабная международная инициатива, охватившая все пять прикаспийских государств. Создавались комиссии по вопросам экономики, рыбного хозяйства, нефтяной отрасли, расселения населения и другим направлениям. Но каких результатов удалось добиться?

Были подготовлены многочисленные отчеты, к работе привлекли большое количество специалистов, в том числе зарубежных экспертов, которые зачастую имели весьма отдаленное отношение к каспийской проблематике. В руководстве со стороны самих прикаспийских государств также преобладали чиновники и управленцы, тогда как профильные ученые нередко оставались на вторых ролях, выполняя роль технических исполнителей.

Значительная часть средств была израсходована без соразмерного практического результата. Предусмотрели ли тогдашние программы нынешнее масштабное падение уровня моря? Если обратиться к подготовленным отчетам, нельзя говорить о том, что проблема была своевременно и в полной мере спрогнозирована. Посему пора отказаться от самообмана, реалистично оценивать ситуацию и добиваться конкретных результатов, а не повторять прежнюю практику освоения бюджетов и подготовки документов, которые сами по себе не решают проблему.