Евроинтеграция билет на фронт? Статья Владимира Цхведиани

Вопрос диалога с ЕС о евроинтеграции Грузии, который был «отложен» властями страны в ноябре 2024 года до 2028 года, вновь резко актуализировался. Глава МИД Грузии Мака Бочоришвили заявила, что Тбилиси готов возобновить диалог о евроинтеграции. 

«Мы готовы к переговорам сразу после решения Совета ЕС, но вместо шантажа должен быть диалог», — сказала она. По её словам, обсуждение вступления возможно при условии возвращения Брюсселя к выполнению обязательств по Соглашению об ассоциации и полноценному политическому диалогу. Она также напомнила, что 9 июля 2024 года посол ЕС в Грузии Павел Герчинский, разъясняя решение Европейского совета от 27 июня 2024 года, заявил о приостановке процесса вступления Грузии в Европейский союз.

Вопрос «возобновления евроинтеграции» был поднят по инициативе партии «За Грузию» экс-премьера Георгия Гахария. 15 апреля 2026 года депутаты от этой партии вызвали Маку Бочоришвили в парламент и призвали её ответить на 19 вопросов, касающихся приостановки процесса интеграции Грузии в ЕС и других внешнеполитических аспектов.

Заявление главы МИД о готовности возобновить диалог можно считать знаковым. Очевидно, что на власти Грузии оказывается давление, в том числе через партию Георгия Гахария, которую связывают с влиянием Берлина. Европейцев также беспокоят перспективы усиления влияния России на Грузию. Не случайно одним из главных опасений оппозиции стало возможное восстановление дипломатических отношений с РФ. По этому поводу Мака Бочоришвили призвала не беспокоиться: «В условиях оккупации Россией части грузинской территории о восстановлении железнодорожного сообщения или дипломатических отношений речи быть не может».

То, что тема евроинтеграции была поднята не случайно, подтвердили события следующего дня. 16 апреля 2026 года Грузию посетила делегация стран «Веймарского треугольника», в состав которой вошли директор Департамента политических вопросов Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии МИД Германии Никлас Вагнер, директор Департамента континентальной Европы МИД Франции Брюс Рокфей и заместитель директора Департамента политики восточного соседства и расширения МИД Польши Майкл Гиергон.

Напомним, что «Веймарский треугольник» объединяет страны ЕС с наиболее значительным военным потенциалом, который активно наращивается. Это касается не только Германии и Франции, но и Польши, чьи военные расходы достигли 4,81% ВВП — больше, чем у других стран ЕС, и практически приблизились к уровню в 5%, определённому как ориентир для стран НАТО на саммите в Гааге.

Делегация, помимо уже привычных встреч с лидерами оппозиции, провела переговоры с главой администрации правительства Грузии Леваном Жоржолиани. По итогам встречи было заявлено, что Грузия намерена продолжать реформы, предусмотренные Соглашением об ассоциации и соглашением о глубокой и всеобъемлющей зоне свободной торговли (DCFTA).

Сразу после визита представителей «Веймарского треугольника» в Тбилиси МИД РФ выступил с предупреждением о возможных последствиях евроинтеграции Грузии. Хотя на встречах не шло речи о скором вступлении страны в ЕС, официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что членство в Евросоюзе означает «насильственное присоединение» к антироссийским санкциям.

«Что это будет означать для Грузии на практике? Например, прекращение авиасообщения с Россией, введение жёсткого визового режима… России пришлось бы включить Грузию в перечень стран с недружественными режимами и распространить на неё ответные экономические меры со всеми вытекающими последствиями для грузинских производителей минеральной воды, фруктов, вина — всего того, что поставляется в нашу страну», — заявила Захарова.

По её словам, Евросоюз «вводит необоснованные санкции, провоцирует на антироссийские действия, почти открыто поддерживает попытки организации государственного переворота, навязывает грузинскому народу чуждые ценности и фактически заставляет отказаться от собственной культуры и идентичности».

«Нам не вполне понятно, как Тбилиси может стремиться в это объединение… По сути, Брюссель подталкивает Грузию в сторону, где, как все уже знают, находится обрыв», — подчеркнула она.

Резкая реакция МИД РФ сразу после встречи грузинских властей с представителями «Веймарского треугольника» показывает, что евроинтеграция Грузии — это уже не столько про экономику и свободную торговлю. Тем более что географически страна удалена от ЕС и экономически связана с ним ограниченно.

Сегодня евроинтеграция для стран-кандидатов всё чаще рассматривается как элемент более широкой стратегии ЕС, связанной с подготовкой к возможному крупному военному противостоянию.

Ключевой вопрос — сможет ли Грузия сохранить нейтралитет и государственную устойчивость или, при негативном сценарии, окажется по одну из сторон линии потенциального конфликта. «На линии фронта», как показывают последние события в Персидском заливе, небольшое государство, расположенное на стратегически важных коммуникациях или вблизи них, может оказаться даже помимо собственной воли. Ещё до 28 февраля 2026 года мало кто предполагал, что ОАЭ и другие монархии Персидского залива будут подвергаться ударам по своей территории из-за войны между США и Ираном, однако сегодня это уже реальность. При этом Ближний Восток — лишь один из театров пока ещё разворачивающейся Третьей мировой войны.

О том, что Германия активно готовится к «большой войне» в Европе, свидетельствует целый ряд признаков. В частности, с 1 января 2026 года вступила в силу новая редакция закона о воинской обязанности, предусматривающая необходимость получения разрешения на выезд за границу для мужчин призывного возраста (17–45 лет) на срок более трёх месяцев. Пока эта норма не применяется, однако в случае втягивания Германии в масштабный конфликт к ней, безусловно, могут вернуться.

Активно наращивает военный потенциал и Польша, недооценивать которую не стоит. Напомним, что в ходе войны в Ираке в 2003 году она фактически выставила третью по значимости группировку после США и Великобритании. Более того, по итогам войны Ирак был разделён на четыре зоны оккупации — две американские, британскую и польскую, причём в последнюю вошли священные для шиитов города Наджаф и Кербела.

Тем самым Польша в начале XXI века сделала заявку на статус военной державы и на определённый период получила зону ответственности далеко за пределами не только своих современных границ, но и исторического влияния. Сегодня её армия значительно усилилась по сравнению с 2003 годом, а представление польских политиков о «миссии» страны как форпоста западного мира никуда не исчезло.

Попытки продвигать эти ценности, пусть пока и в форме «мирной» поддержки прозападных протестных движений, уже предпринимались. При этом Грузия и Южный Кавказ находятся значительно ближе к Польше, чем когда-либо были Ирак или Персидский залив.

Отсутствие польского военного участия в текущем конфликте против Ирана, в отличие от 2003 года, объясняется не столько миролюбивой позицией, сколько подготовкой к другому возможному конфликту — с Россией. Ряд экспертов считает такой сценарий практически неизбежным.

Стратегическая цель при этом почти не скрывается — ослабление российского влияния на Балтике, где в непосредственной близости от Польши расположен Калининград. Уже наблюдались и первые «сигналы»: атаки беспилотников на российские порты в Усть-Луге и Приморске. Россия прямо обвинила страны Балтии в содействии пролёту украинских БПЛА. Однако, с учётом географии, подобные маршруты могли пролегать и через территорию Польши.

Если подобные инциденты продолжатся, любой из них может стать формальным поводом для начала масштабного конфликта с участием Польши. При этом, по мнению военных экспертов, страны Балтии в таком сценарии могут быть быстро принесены в жертву, несмотря на членство в ЕС и НАТО. Пример стран Персидского залива показывает, что даже тесные экономические связи не гарантируют безопасности.

В рамках стратегического планирования возможной войны в Европе всё чаще поднимается вопрос открытия «второго» или даже «третьего фронта» (если российско-украинский конфликт к тому моменту не будет завершён или заморожен). Инициатива может исходить с любой стороны.

Для России одновременное обострение ситуации на Балтике, ограничение черноморских коммуникаций (что уже происходит из-за ударов беспилотников по портам) и возможная блокировка коридора «Север — Юг» через Каспий, Иран и порт Бендер-Аббас могут существенно сократить пространство для манёвра. В таком случае ключевым маршрутом между Евразией и Западом может остаться Средний коридор и грузинские черноморские порты. Значение этого маршрута в определённых условиях может стать сопоставимым с Ормузским проливом — а возможно, и превзойти его. Как война на Ближнем Востоке резко повысила ставки вокруг Ормуза, так и аналогичный рост значения может произойти и в отношении Грузии.

Главный вопрос — кто в случае разрастания глобального конфликта будет контролировать Грузию и проходящие через неё коммуникации. На этом фоне разговоры о перспективах вступления страны в ЕС выглядят скорее как политическое прикрытие. Нынешние власти Грузии не заинтересованы во втягивании в войну ни на одной из сторон, тем более в обмен на неопределённые перспективы евроинтеграции. В то же время европейские страны заинтересованы в наличии на Южном Кавказе своего стратегического плацдарма.

Попытки сменить власть в Тбилиси через протестные сценарии пока не увенчались успехом, а ждать выборов 2028 года, чтобы привести к власти лояльные силы, у внешних игроков может не быть времени.

В этой логике действующее руководство Грузии всё активнее подталкивают к ускоренной евроинтеграции, которая фактически может означать вовлечение в будущий конфликт «на правильной стороне».

Таким образом, давление на Грузию уже сегодня оказывается как с Запада, так и с Востока — в контексте формирующейся линии возможного глобального противостояния.

Владимир Цхведиани, Грузия, специально для Caliber.Az