Голосование, которое ударило по католикосу: Вагаршапат меняет правила игры

После завершения выборов в Совет старейшин общины Вагаршапат, включающей в себя и Эчмиадзин - духовное сердце армян и резиденцию католикоса всех армян Гарегина II - мало кто предполагал, что именно этот локальный эпизод окажется маркером глубоких процессов, давно зреющих в армянском обществе.

Победа кандидата от правящей партии «Гражданский договор» Аргишти Мехакяна вызвала оживленные реакции не только в политических кругах, но и среди тех, кто давно наблюдает за противостоянием армянской власти и верхушки Армянской апостольской церкви. Однако наибольшее резонансное звучание выборам придали слова премьер-министра Никола Пашиняна, который, поздравляя Мехакяна и обращаясь ко всей общине Вагаршапата, подчеркнул, что, сделав этот выбор, жители фактически придали импульс «освобождению Первопрестольного Святого Эчмиадзина от Ктрича Нерсисяна» - таково мирское имя католикоса всех армян Гарегина II.

Это заявление не просто стало оценкой итога конкретного голосования, оно стало предзнаменованием перехода конфликта между действующей властью и церковной верхушкой на новый уровень, продемонстрировав, на чьей стороне в действительности стоит народ.

Важно отметить, что вопреки громким истерическим публикациям большинства армянских медиа, традиционно враждебных нынешнему правительству, и популистским выкрикам ряда политиков из числа бывших, пытающихся показать, будто народ давно отвернулся от правящей силы, результаты голосования в Вагаршапате показали прямо противоположное. Люди сделали свой выбор, и сделали его не в пользу церковных проповедников, которых последние годы тянет на политическую сцену, не в пользу реваншистов, не в пользу тех, кто хочет оставить Армению в прошлом. Вся медийная волна, построенная на попытках изобразить Пашиняна политическим изгоем, а «Гражданский договор» почти врагами народа, рухнула перед результатом этих прошедших выборов.

Однако реакция самого Пашиняна не ограничилась лишь словами об успехе его партии. Использовав возможность вновь обозначить болезненный для Армении разрыв между государством и частью церковной элиты, он подчеркнул, что победа в Вагаршапате открывает дорогу к «освобождению» Эчмиадзина от католикоса Гарегина II. В этих словах просматривается очевидный итог тех обвинений, которые премьер-министр неоднократно высказывал в адрес главы Армянской апостольской церкви. Речь идет о многочисленных заявлениях, где Пашинян упрекал католикоса в том, что он фактически занял престол нелегитимно, что его деятельность больше напоминает политическую узурпацию духовной власти, чем служение церкви, что церковь под его управлением превратилась из духовного института в структуру, поддерживающую реваншистские и крайне правые политические силы. Более того, премьер несколько раз публично поднимал вопрос о нарушении Гарегином II монашеского обета безбрачия, указывая, что человек, нарушивший целибат, не может морально претендовать на то, чтобы возглавлять церковь и наставлять общество в вопросах духовной нравственности.

Эти обвинения звучали резко, порой даже болезненно для самой церковной структуры, привыкшей к тому, что общество веками воспринимало ее как неприкасаемую силу. Но сегодня ситуация изменилась, и изменилось само восприятие общества: миф о безупречности церковного руководства попросту рассыпается под реальными политическими и общественными процессами.

Особенно заметным это стало на фоне деятельности архиепископа Баграта Галстаняна, который сделал свою церковную кафедру политическим штабом, что противоречит не только здравому смыслу, но и любым представлениям о роли духовного лица в обществе. Галстанян открыто призывал к нелегитимным действиям, проповедовал необходимость свержения власти, подогревал протестные настроения и демонстративно выстраивал альянсы с теми политическими группами, которые мечтают о реванше и возврате Армении в эпоху, когда страна управлялась страхом, коррупцией и клановыми интересами. Духовное лицо, вместо того чтобы быть голосом примирения, превратилось в рупор агитации, и в этом ярко проявилась та трансформация, которую претерпела церковь под управлением Гарегина II - от морального авторитета к политическому игроку. Итог закономерен: Галстанян и ряд его сторонников арестованы за призывы, подрывающие конституционный порядок.

Подобная ситуация наблюдается и в случае другого архиепископа Микаэла Аджапахяна, который также оказался вовлечен в антиправительственную деятельность и был арестован за действия, которые не только не соответствуют его духовному статусу, но и открыто нарушают законы страны. Когда высокопоставленные представители церкви становятся рупорами политических экстремистов, возникает закономерный вопрос: может ли церковь в таком виде вообще претендовать на роль морального ориентира? Тем более что эти действия вовсе не являются частной инициативой отдельных фигурантов, напротив, они встроены в общую линию церкви, которая под управлением Гарегина II активно поддерживает реваншистские круги и пытается подстрекать общество против легитимных властей.

С другой стороны, уже само по себе положение Гарегина II как лидера церкви вызывает все больше вопросов. Обвинения Пашиняна в нарушении обета целибата и несоблюдении монашеских правил наносят удар не просто по его личной репутации, но по легитимности всей конструкции церковной власти. Если человек, обязанный демонстрировать высочайший уровень нравственной дисциплины, не способен следовать основам монашеского устава, как он может претендовать на право наставления нации? Обвинения в узурпации церковной власти, коммерциализации церковных институтов, использовании духовного статуса в личных и политических целях - все это формирует картину, в которой действующий католикос потерял моральный и духовный авторитет, что делает неизбежной постановку вопроса о том, насколько законно и справедливо его дальнейшее пребывание на посту. И это не просто политические слова, сказанные в рамках конфликта между властью и церковью, это вывод, к которому приходит, очевидно, значительная часть общества, наблюдая, как церковные иерархи ведут себя в моменты, когда стране, которая учится жить со своими соседями в мире и согласии, требуется способность трезво оценивать происходящее.

Особенно наглядно это проявляется в вопросах войны и мира. Церковь, которая по своей природе должна быть институтом примирения, должна смягчать эмоции, сдерживать конфликтность общества, призывать к диалогу, фактически стала одним из центров сопротивления мирным инициативам. После Второй Карабахской войны и установления новых региональных реалий Армянская апостольская церковь под руководством Гарегина II упорно отказывается признать объективную картину происходящего, а делает все, чтобы удержать Армению в плену мифов и бесплодной враждебности. Она поощряет настроения, которые подталкивают народ к поддержке политиков-реваншистов, разжигает иллюзии о возможности «возвращения прошлого» и тем самым формирует совершенно противоположную тому, что можно ожидать от духовного института, линию поведения. В условиях, когда государство, понимая реалии, пытается выстраивать региональную политику, церковь играет роль авангарда тех сил, которые хотят отмотать время назад.

Тем самым Армянская апостольская церковь в лице католикоса и ряда других священнослужителей выступает не как духовный институт, призывающий к миру и созиданию, а как политическая структура, которую больше устраивает война, чем мир. Она не желает признавать, что мирные процессы в регионе - не слабость, а необходимость и единственный способ избежать новых трагедий. Она использует религиозные механизмы влияния для подстрекательства части общества против легитимной власти. И именно на этом фоне слова Пашиняна о «начале освобождения Эчмиадзина» приобретают совершенно иное значение. Это не просто спор между двумя институтами. Это попытка вернуть церкви ее естественную, а не политизированную функцию и поставить границу там, где церковь давно перешла допустимую черту. И это сигнал обществу: разделение политики и религии - не угроза, а условие выживания страны, которая слишком долго жила под диктатом тех, кто говорил о духовности, но действовал как политические игроки.

И если выборы в Вагаршапате стали тем событием, которое позволило сделать еще один шаг в этом направлении, то это означает лишь то, что Армения постепенно начинает освобождаться от структур, которые, прикрываясь духовными символами, десятилетиями удерживали общество в состоянии зависимости и манипулировали его эмоциями. Народ сделал выбор - и этот выбор стал не просто политической победой правящей силы, но и проявлением взглядов общества, которое устало от навязанных ему конфликтов и от тех, кто, называя себя «хранителями духовности», ведет страну к новой пропасти.

Али Мамедов