Горячие страсти вокруг Холодного острова наш комментарий

За последние месяцы ситуация вокруг Гренландии перешла из области геополитических фантазий в разряд острого трансатлантического кризиса.

То, что еще недавно воспринималось как эксцентричная идея Дональда Трампа, сегодня обсуждается на уровне вице-президента и госсекретаря США, штабов НАТО и правительств стран Евросоюза, которые уже начали направлять на остров военные контингенты. Провал переговоров в Вашингтоне, где представители Дании и Гренландии фактически признали, что не смогли переубедить администрацию Белого дома, лишь зафиксировал главное: речь идет не о дипломатическом недоразумении, а о стратегическом конфликте интересов.

Кризис вокруг Гренландии отражает трансформацию мирового порядка, в котором прежние табу на пересмотр границ и «покупку» территорий перестают работать. США действуют в логике жесткого реализма, рассматривая союзников как переменную величину, если на кону стоят стратегические интересы

Для США Гренландия — это, прежде всего, ключ к Арктике. А Арктика в XXI веке превращается в один из главных театров глобального соперничества. Кратчайшие траектории межконтинентальных ракет, воздушные и морские коридоры между Европой и Северной Америкой, выход к Северной Атлантике и контроль над так называемым «арктическим шлюзом» между Гренландией, Исландией и Великобританией делают остров незаменимым элементом системы раннего предупреждения и стратегической обороны. Американская база Туле - наследие холодной войны - уже десятилетиями встроена в архитектуру противоракетной обороны США, и именно через этот регион проходит линия первого обнаружения потенциальной угрозы межконтинентальных ракет.

Но безопасность - лишь верхний слой, под которым лежит экономика будущего. Таяние арктических льдов постепенно меняет географию мировой торговли, открывая новые морские маршруты между Азией и Европой. Россия активно готовится превратить Северно-морской путь в альтернативу Суэцкому каналу, Китай активно вкладывается в арктическую инфраструктуру под брендом «Полярного шелкового пути», а США не хотят оказаться в роли догоняющего. В этой логике контроль над Гренландией означает контроль над частью будущей логистики и возможность блокировать или, напротив, направлять потоки в собственных интересах.

Не менее важен ресурсный фактор. Гренландия — это гигантская кладовая полезных ископаемых, нефти и газа, включая редкоземельные элементы, критически важные для высокотехнологичной промышленности и оборонного сектора. По оценкам, запасы углеводородов у ее берегов могут достигать десятков миллиардов баррелей, а редкие металлы делают остров стратегически ценным активом в условиях глобальной конкуренции за сырье. Для США, стремящихся сократить зависимость от поставок из Китая и других нестабильных регионов, Гренландия выглядит как потенциальный резерв автономности на десятилетия вперед.

Именно сочетание этих факторов объясняет жесткость позиции Вашингтона. В риторике Трампа Гренландия превращается в «точку невозврата»: либо США устанавливают над ней контроль, либо, как утверждает Трамп, регион окажется под влиянием России и Китая. Такая логика исключает компромиссы и переводит вопрос из плоскости союзнических консультаций в категорию силового давления, что и вызвало шок в Копенгагене и других европейских столицах. Угроза применения силы против территории страны, являющейся членом НАТО, подрывает саму основу Североатлантического альянса и ставит под сомнение его смысл.

Для США Гренландия — это, прежде всего, ключ к Арктике. А Арктика в XXI веке превращается в один из главных театров глобального соперничества

Реакция Европы - усиление военного присутствия, демонстрация солидарности, заявления о «красных линиях» - говорит о том, что конфликт воспринимается как системный. Для Дании Гренландия - не только автономная территория, но и вопрос суверенитета и престижа, а для Гренландии - сложный выбор между стремлением к независимости и страхом оказаться объектом чужой сделки. Показательно, что даже сторонники отделения от Копенгагена предпочитают сегодня статус-кво, опасаясь, что американский протекторат станет формой новой зависимости.

В более широком контексте кризис вокруг Гренландии отражает трансформацию мирового порядка, в котором прежние табу - в том числе, на пересмотр границ и «покупку» территорий - перестают работать. США действуют в логике жесткого реализма, рассматривая союзников как переменную величину, если на кону стоят стратегические интересы.

Европа, напротив, пытается удержать систему правил, которая гарантирует ей безопасность и предсказуемость. Ну, а Гренландия в этой схеме - не причина, а симптом того, что Арктика становится новой зоной большого противостояния, а трансатлантическое единство больше не является данностью. 

И чем дольше Вашингтон будет настаивать на силовом или ультимативном сценарии, тем выше риск, что конфликт вокруг «Холодного острова» приведет к перегреву всей архитектуры безопасности Запада.