Иран с Трампом в Омане. Что то нравится Путину, а что то нет наша аналитика

Президент России Владимир Путин принял в Кремле министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи, прибывшего с визитом в Москву с официальным визитом.

Официальный повод для визита – передача Владимиру Путину личного послания Али Хаменеи. Менее официальный – консультации с Москвой по поводу предложения, прозвучавшего на недавно состоявшихся переговорах в Омане, поступившего от делегации США: в рамках новой ядерной сделки передать свои запасы высокообогащенного урана третьей стране, а именно - России.

На политическом уровне Москва будет декларировать поддержку Ирана, поскольку это вполне в тренде нынешнего антизападного подхода России, но в реальной плоскости российская сторона не слишком заинтересована в разрядке существующей напряженности между коллективным Западом и Ираном

Сам факт начавшихся переговоров, пусть и непрямых, между Вашингтоном и Тегераном был для Москвы событием достаточно неприятным – она-то рассчитывала, что примет в них участие в качестве посредника, чем еще раз подчеркнет свою значимость в глазах Трампа, а том, глядишь, и снятие санкций можно будет требовать увереннее, как не крути – а Россия остается для США ценным кадром, без которого никуда.

Но у администрации Трампа все же сохранилась некая часть здравого смысла – правда, ее размер до сих пор остается предметом дискуссий – и Россию решили в столь важный для американского президента политический проект не привлекать. А пойти проверенным путем, опираясь на Оман, где американские и иранские переговорщики встречаются и обсуждают самые острые и конфиденциальные вопросы уже без малого два десятилетия.

Ни Штаты сумели все-же подсластить пилюлю, предложив на переговорах в Маскате Тегерану в рамках новой ядерной сделки передать свои запасы высокообогащенного урана именно России, на ответственное, так сказать, хранение. Немедленной реакцией иранцев на это предложение был категорический отказ - что запасы обогащенного урана должны оставаться на территории страны под контролем Международного агентства по атомной энергии ООН, МАГАТЭ. Но затем они несколько смягчили свою позицию и заявили, что обязательно проконсультируются по данному вопросу с Москвой.

Ни Штаты сумели все-же подсластить пилюлю, предложив на переговорах в Маскате Тегерану в рамках новой ядерной сделки передать свои запасы высокообогащенного урана именно России, на ответственное, так сказать, хранение

Вот так и возник повод для визита Аббаса Аракчи под предлогом передачи российскому президенту личного послания иранского Рахбара. Что кажется несколько, мягко говоря притянутый, поскольку, по большому-то счету, Хаменеи говорить с Путиным особо и не о чем, поскольку обе стороны прекрасно понимают сложившиеся реалии – партнерство между двумя странами действительно есть, но оно носит ситуативный характер, который после падения режима Асада в Сирии еще больше ужался.

Что примечательно, обе стороны не доверяют друг другу. А потому, в части, касающейся российской позиции, нужно признать следующее - российское руководство оценивает переговоры между США и Ираном как явление положительное, поскольку это отодвигает военный удар американцев по Ирану, который анонсирует президент США Дональд Трамп.

Но здесь есть один нюанс – Москва не заинтересована в том, чтобы они были слишком успешными и результат, частичное снятие санкций, был бы быстро достигнут. Иными словами – чтобы переговоры шли, но особого результата на них не было. И это вполне объяснимо с экономической точки зрения - снятие санкций с Ирана в нефтяной сфере, где Тегеран остается стратегическим конкурентом Москвы, приведет к появлению на рынке значительных объемов иранской нефти и общему снижению цен на нее. Что объективно не выгодно и более того – крайне нежелательно для России.

Главная опасность для Путина - иранская нефть

Кроме того, в Кремле считают, что снятие санкций приведет к сворачиванию российско-иранского экономического сотрудничества, поскольку на иранском рынке Россия по качеству и стоимости предоставляемых услуг не сможет конкурировать с западными компаниями, которые придут на него в случае частичного снятия с Ирана санкций.

Это главное, что нужно понимать при оценке российско-иранских отношений и рассматривать их нужно именно через призму такого подхода – на политическом уровне Москва будет декларировать поддержку Ирана, поскольку это вполне в тренде нынешнего антизападного подхода России, но в реальной плоскости российская сторона не слишком заинтересована в разрядке существующей напряженности между коллективным Западом и Ираном – поскольку эта напряженность создает для Москвы пространство для маневра.

Именно эти обстоятельства и определяют контур политики Москвы на иранском направлении – ситуативное сотрудничество без принятия на себя обязательств стратегического характера, в том числе – заключения пакта о взаимопомощи в случае агрессии против Ирана третьей стороны. Так что не стоит рассчитывать на какие-то резонансные совместные решения Москвы и Тегерана. Они по-прежнему предпочитают союз  без взаимных обременений.