Иран в кольце кризисов Расклад Шерешевского

После окончания 12-дневной войны Ирана с Израилем ведущие политические деятели иранского руководства – представители различных фракций и бюрократических структур – стали открыто говорить о внутренней хрупкости режима. Эти заявления высокопоставленных чиновников, включая президента Масуда Пезешкиана и его советников, рисуют картину руководства, охваченного беспокойством по поводу угрозы внутренних кризисов, восстаний и внешней военно-политической изоляции Ирана. Им есть о чем беспокоиться. И это все более заметно также и в публикациях официальной иранской прессы.

Маджид Мохаммад Шарифи, исследователь из Университета Харазми, в статье в официальном иранском издании Etemad предупреждает о продолжении в ближайшем будущем израильских атак на Иран: «Израиль, вероятно, продолжит свои военные нападения на ядерную и ракетную инфраструктуру Ирана с целью дестабилизации режима... Помимо военной инфраструктуры, Израиль может принять меры против политических институтов и государственных служб и заняться широкомасштабным саботажем в Тегеране и прилегающих провинциях, где он будет пытаться активировать диссидентские ячейки и вырвать эти районы из-под контроля правительства... Продолжающиеся атаки превратят Исламскую Республику в несостоятельное государство и создадут условия для политических и социальных перемен».

В ходе войны Израиль полностью или почти полностью уничтожил ПВО над центральным и западным Ираном, убил почти все высшее военное руководство (от 20 до 30 генералов) и захватил воздушное пространство над страной. Теперь он намерен использовать появившиеся у него преимущества. Угроза новых израильских ударов все более отчетливо маячит на горизонте. Израиль намерен проводить политику «стрижки газонов», как он это называет, — политику систематического подрыва военной и политической мощи противника путем регулярных бомбежек. Так он поступал с режимом Башара Асада в Сирии на протяжении многих лет, в итоге добившись его падения.

Но самой главной иранской проблемой в настоящий момент выглядит не поражение в 12-дневной войне с Израилем, а водный кризис. Часть юга и юго-запада переживает сильную жару. Температура превысила 50 градусов по Цельсию, и это сопровождается отключением электроэнергии, нехваткой воды и ростом общественных и политических протестов.

Электроэнергию отключают на несколько часов в день, фабрики и госучреждения время от времени прекращают работу из-за нехватки воды и электричества. В прошлую среду 18 из 31 провинции вынуждены были полностью или частично остановить работу. Пресс-секретарь правительства Фатеме Мохаджерани заявила, что закрытие может продолжаться «по необходимости» в целях экономии воды и электроэнергии. Высшие чиновники также призывают население экономить воду. Однако подобные меры не смогут серьезно повлиять на ситуацию по той причине, что в действительности домохозяйства потребляют лишь крошечную часть иранской воды.

Далга Хатиноглу на страницах оппозиционного издания Iran International, исследуя причины кризиса, указывает на то, что, хотя официальные лица в Тегеране винят в самом серьезном за всю историю Ирана дефиците воды засуху и чрезмерное потребление домохозяйств, на самом деле они игнорируют настоящие причины происходящего. Сравнивая турецкий и иранский подходы к решению водных проблем, Хатиноглу приходит к неутешительному выводу: иранский водный кризис стал результатом десятилетий неэффективного управления и недальновидной политики.

Иран потребляет 100 млрд кубометров воды в год. Это примерно в два раза больше, чем Турция, несмотря на то, что в каждой из стран проживают приблизительно по 90 млн. Около 90% иранской воды используется для нужд аграрного сектора, лишь 6% идут на бытовые нужды, и примерно 4% направляются для нужд промышленности.

Потребление воды на душу населения в иранских домохозяйствах приблизительно такое же, как в Турции. В то же время Иран перерабатывает лишь около 20% сточных вод, по сравнению с 85% в Турции. Это имеет катастрофические последствия. Несмотря на предупреждение экспертов ООН, полученное четверть века назад, Иран расширяет гидроэнергетику, а не очистку сточных вод. Корпус стражей Исламской революции (КСИР) — главная военно-политическая и экономическая сила в Иране. Напрямую или через доверенных лиц и родственников эта отдельная армия, состоящая из наиболее религиозных военных, контролирует около половины ВВП страны. КСИР построил сотни плотин за последние десятилетия, но больше половины из них пустуют, а производство гидроэлектроэнергии составляет лишь треть от их номинальной мощности. Доля гидроэнергетики в структуре производства энергии Ирана упала ниже 5%. Между тем 80% неочищенных сточных вод сбрасывается в реки, пустыни и подземные колодцы, загрязняя те самые источники, от которых Иран все больше зависит. Гидротехнические проекты Ирана оказались неэффективны и привели к катастрофе.

Другой проблемой стало сельское хозяйство, для которого характерны высокое потребление воды и низкая производительность труда. На аграрный сектор приходится почти всё водопотребление Ирана, но его вклад в ВВП составляет лишь около 11%. В отличие от Ирана, Турция сократила долю сельского хозяйства в национальном водопотреблении с 75% до менее 64%, при этом она удвоила стоимость своей сельскохозяйственной продукции, которая в настоящее время составляет 60 миллиардов долларов, что в 13 раз больше соответствующего показателя Ирана.

Однако такие объяснения не исчерпывают причины отчаянного положения Ирана. Они более глубоки. Из-за международных санкций и нехватки валюты правительство стремится создать самодостаточную экономику, причем в условиях, когда еще в 2018 году страна покупала за рубежом примерно половину продуктов питания. Это ведет к росту аграрного производства, включая влагоемкие культуры, и к росту количества плотин, что истощает водные источники Ирана. На данное обстоятельство указывает специалист по иранским экосистемам Халил Хани.

Другая сторона проблемы — гигантская коррупция внутри КСИР, который подмял под себя Водное министерство, гидротехнические инфраструктурные проекты, аграрные компании и связанные с ними частные бизнесы, а заодно контролирует прокуратуру страны и ее судебные органы. Это ведет к некомпетентным и непродуманным решениям, а также к полной безнаказанности и растаскиванию государственных средств чиновниками и их родственниками — владельцами частных компаний. Фактически, коррупционная система экономики Ирана и непотизм оказались столь же разрушительны, как и санкции. Большие государственные и частные компании превращаются в инструменты по освоению бюджетных средств, а их руководителями назначают не компетентных специалистов, а друзей и родственников высокопоставленных чиновников.

В результате создана токсичная политико-экономическая система, главными свойствами которой становятся коррупция и некомпетентные непродуманные решения. Она ведет страну от кризиса к кризису, но ее бенефициары готовы на любые меры, подавляя протесты, с тем, чтобы сохранить свои власть и богатства, как отмечает российский иранист Николай Кожанов. 

Узкий коррумпированный слой из нескольких сотен семей миллионеров и миллиардеров и составляет правящий класс Ирана — то, что можно назвать «исламской республикой». Эта система, высасывающая все соки из работников Ирана, некомпетентная и неэффективная, загнала страну в кризис, который проявляется во всем — от проблем с водоснабжением до энергетики.

Наряду с водными проблемами, Иран испытывает трудности с энергоснабжением и осуществляет регулярные отключения энергии для сотен предприятий и целых городов — начало этому было положено еще до нынешней засухи. Несмотря на то, что 70-80% энергии производится за счет газа и страна обладает вторыми разведанными запасами газа в мире, ей не хватает голубого топлива для нормального обслуживания промышленности и городов. Насер Эскандари, директор холдинговой компании тепловых электростанций, сообщил, что в мире на каждый доллар валового внутреннего продукта потребляется 1,3 киловатт-часа энергии, но в Иране этот показатель составляет 2,2 киловатт-часа... Энергетический сектор не уделяет должного внимания энергопотреблению". Причины происходящего — те же, что и в случае с кризисом водоснабжения.

Инфраструктурные кризисы сопровождаются ростом инфляции, которая по официальным данным достигает 40% в год, а по неофициальным — намного выше. Рост дороговизны ведет к обнищанию населения. Иранский экономист Али Карталаи написал колонку в официальном издании Donya-ye Eqtesad, где он указывает следующее: «На экономику Ирана были наложены огромные расходы, и для ее восстановления необходимы огромные финансовые ресурсы, которые не были предусмотрены в бюджете правительства. Эта ситуация возникает в то время, когда иранская экономика уже сталкивается с хроническим дефицитом бюджета. Опасаясь девальвации валюты и роста цен, люди спешат делать покупки, спрос растет, товары становятся дефицитными, и цены растут. Этот процесс превращает инфляционные ожидания в движущую силу реальной инфляции...»

В ответ на растущие проблемы в Иране поднимается волна протестов. Антиправительственные демонстрации проходят в городе Сабзевар, в то время как в Тегеране можно услышать скандирование направленных против режима лозунгов в местах больших скоплений людей в метро.

Итак, один кризис наслаивается на другой. Некомпетентное управление и безуспешная внешняя политика привели к разрушению инфраструктуры, обнищанию населения, большинство которого находятся на черте или за чертой бедности. Одновременно провал научно-технической модернизации и растущая некомпетентность управленческих и военных решений стали причиной неудач в войне с Израилем и США. Вместе кризисы сплетаются в единый ком. Усиливая друг друга, они тянут страну и режим на дно.