Как экономический кризис в Иране сделал традиционный базар центром протестов АНАЛИТИКА

Инфляция, обвал валюты и государственная политика изменили традиционный экономический институт Ирана — базар, превратив его из опоры общества и символа стабильности в эпицентр общенационального бунта.

В октябре 2025 года официальная иранская статистика показала, что годовая инфляция выросла примерно до 48,6% — один из самых высоких показателей за последние годы. Причём речь идёт об официальных, возможно, сильно заниженных данных. Это значительно снизило покупательную способность домохозяйств и усилило экономическое напряжение по всей стране. Подавляющее большинство иранцев — около 70 процентов — находятся на черте или за чертой бедности. Рост цен означает новый удар по их кошелькам, а значит, и по торговле. Согласно другим данным, продуктовая инфляция превышает 70 процентов.

Именно постоянное ценовое давление, как указывают иранские экономисты, сыграло центральную роль в превращении традиционного иранского базара — некогда стабильного экономического и социального института — в эпицентр общественного недовольства и протеста. На протяжении десятилетий базар был не просто коммерческим рынком; он служил центром неформальных кредитных сетей, гильдейских структур, следивших за уровнем цен и качеством товаров, и был символом сплочённости сообщества. Его экономическая деятельность основывалась на традиционных нормах доверия, репутации и личных отношений. Всё это помогало базару оказывать влияние за пределами чистой торговли, стабилизируя общественные связи.

Кроме того, базар поддерживал тесный союз с шиитским духовенством и служил противовесом центральной государственной власти, особенно в периоды быстрой модернизации и политических потрясений в середине XX века.

Важным элементом этой конструкции является то обстоятельство, что иранское шиитское духовенство традиционно было связано с базаром. Часть иранской национальной буржуазии имела достаточно средств, чтобы обеспечить своим детям хорошее образование в религиозных школах, а затем поддерживать их по мере того, как они занимали места в клерикальных кругах и продвигались вверх по иерархии. Эти связи во многом гарантировали и обеспечивали стабильное положение базара в традиционном иранском обществе.

По мере того как шахский режим Пехлеви проводил экономические и политические реформы, ситуация менялась. В 1960-х и 1970-х годах государственные реформы и расширение государственного капитализма начали дестабилизировать традиционные гильдии — объединения торговцев, поддерживавшие цены на базаре. Правительство инвестировало доходы от нефти в строительство новых предприятий, в том числе связанных с иностранным капиталом. Представители богатейших семей аристократии занимали лидирующее положение в государственных и частных компаниях, располагавших связями с режимом шаха, получая от него огромные субсидии. Экономическая система менялась, позиции национальной мелкой и средней иранской буржуазии оказались подорваны из-за растущей конкуренции.

Одновременно внутренние реформы шахского режима ограничили влияние духовенства, расширяя права светских судов и чиновников, отбирая у духовенства участки земли и т. д.

Поэтому во времена монархии Пехлеви торговцы на базарах всё чаще использовали забастовки, закрытие лавок и финансовую поддержку оппозиционных группировок (обычно критически настроенных по отношению к режиму шаха представителей духовенства) в ответ на разорение. К концу 1970-х годов эти действия вывели базар на передний край революционных событий, обеспечивая логистическую и финансовую поддержку революционным движениям и массовым протестам. Торговцы финансировали эти движения, видя, что их интересы и интересы правительства всё больше расходятся.

После революции 1979 года роль базара снова изменилась. Некоторые торговцы, используя свои родственные связи, интегрировались во вновь созданные государственные фонды и официальные экономические каналы Исламской Республики, возглавляемой духовенством. Теперь они извлекали выгоды из системы государственного распределения финансов в период войны с Ираком в 1980-х годах. Однако необходимо подчеркнуть, что этот доступ к государственным ресурсам в значительной степени зависел от политических и родственных связей с руководством нового режима, что во многом определило дальнейший ход событий.

Начиная с 1990-х годов происходит масштабная экономическая трансформация Ирана, характеризующаяся приватизацией государственных компаний и либерализацией торговли. Это снова изменило традиционный коммерческий ландшафт.

Увеличение импорта и манипуляции режима с валютой ослабили влияние давно существующих гильдейских сетей базара. Всё сильнее становилось социальное и экономическое расслоение. Одни торговцы (меньшинство, располагавшее родственными и дружескими связями с чиновниками Исламской Республики) вошли в привилегированные сети, связанные с политической элитой, и увеличили своё состояние. В то же время другие оказались в незавидном положении, лишённые государственной поддержки и сталкивающиеся с растущими экономическими трудностями страны.

Эти структурные изменения совпали с хроническими макроэкономическими проблемами. Стремительный рост инфляции, девальвация валюты и стагнация реальных доходов усилили давление на рядовых торговцев. Стоимость иранского риала упала до исторически низких уровней — более 1,4 миллиона за доллар США на неофициальных рынках. Это ещё больше усугубило положение как торговцев, так и потребителей.

Базар и прочие мелкие торговцы утверждают, что значительная часть экономических ресурсов циркулирует через институты, связанные с идеологическими или силовыми структурами режима, которые пользуются льготами и фискальными привилегиями, что фактически изолирует их от рыночных рисков. То есть ряд компаний, связанных с режимом, получают субсидии, которые правительство обеспечивает за счёт налогов с остального населения. Это сильно сказывается на частной торговле — точнее, на той её части, которая не имеет связей с государственными чиновниками.

Жалобы базаров касаются того, что многие воспринимают как неравный экономический порядок — такой, при котором доступ к кредитам, иностранной валюте и собственности благоприятствует элитам, государственным чиновникам и их родственникам, а не традиционным торговцам. Рост стоимости жизни и снижение отдачи от традиционной торговли привели к увеличению числа закрытий магазинов, протестов гильдий и публичных проявлений недовольства во время общенациональных беспорядков.

Но главное подметил израильский аналитик Александр Гринберг из авторитетного think tank — Института стратегии и безопасности в Иерусалиме. Из-за краха (уже далеко не первого) иранской валюты базар утратил возможность вести дела. Из-за нарастающей экономической нестабильности (к которой добавилась политическая нестабильность, вызванная противостоянием с Израилем и США) стало невозможно планировать торговые операции. Быстрые колебания цен на товары исключили возможность пополнения запасов: нельзя вести бизнес, если стоимость закупаемых товаров может в считанные дни вырасти в несколько раз, сделав бессмысленной их последующую продажу — их попросту никто не сможет купить.

Бизнес объявил забастовку, закрыл магазины и вышел на улицы, поскольку был утрачен «горизонт планирования». К нему присоединились миллионы представителей обычных домохозяйств, и они сделали это по схожим причинам. Людьми движет не только эмоциональная вспышка, но и рациональный расчёт — мелкий и средний бизнес, а также наёмные работники больше не могут вести дела и планировать стратегию экономического выживания в условиях хаотичного роста цен и падения курса национальной валюты. Многие уже не видят возможности физически сосуществовать с Исламской Республикой, которая довела страну до глубокого кризиса.

Сегодня традиционный иранский базар больше не является ключевым стабилизирующим фактором в политической системе и экономике страны. Напротив, именно он стал индикатором глубоких экономических проблем. Хроническая инфляция, обвал валюты и структурная изоляция от ключевых экономических возможностей изменили положение базара в экономике. Хотя ему не хватает организационной сплочённости прошлых эпох, его меняющаяся роль подчёркивает сохраняющуюся социально-экономическую уязвимость в иранской экономической системе. Сектор, некогда известный своей преемственностью и стабильностью, теперь стал выразителем растущего общественного недовольства.