Когда власть меняет облик: от Петра I до Тегерана наших дней ОБЗОР от Азера Ахмедбейли

Автор: Азер Ахмедбейли

История знает десятки примеров, когда политические реформы начинались с внешнего вида: сбритая борода, снятая феска или обрезанная коса в Китае после падения династии Цин становились государственным актом. То, что выглядело как вопрос одежды, оказывалось началом глубоких перемен.

Когда Пётр I в начале XVIII века приказал брить бороды, это был сигнал обществу: Россия должна быть частью Европы. Внешняя форма стала символом нового времени, и борода, как знак старого, "московского" уклада, уступила место парикам.

Два века спустя похожий процесс происходил в Османской империи. В Турции в 1925 году был принят "Закон о шляпе": феска объявлялась незаконной. За нарушение предусматривался арест. Это было частью реформ Ататюрка, направленных на радикальный разрыв с османским наследием. Новый головной убор - европейская шляпа - символизировал новый порядок.

Спустя полвека Мао Цзэдун унифицировал облик миллионов китайцев: одинаковая серая одежда символизировала равенство и подчинение коллективной идее.

Во всех этих случаях изменения внешности были не декоративными, а политическими. Государства через облик граждан утверждали новую систему ценностей. Отношение к одежде, волосам, головным уборам становилось частью идеологии.

В Иране в 1936 году Реза-шах Пехлеви запретил женщинам закрывать лицо и волосы, и ввёл обязательную европейскую одежду. Полиция на улицах принудительно срывала с женщин покрывала. Это решение подавалось как шаг к "европейской модернизации", но было воспринято обществом как вмешательство в частную жизнь и религиозную традицию, вызвав волну общественных протестов.

Спустя 40 лет маятник качнулся в противоположную сторону: исламская революция сделала хиджаб обязательным. Тело женщины снова стало носителем идеологии.

Государство ввело строгие нормы поведения и внешности, приравняв неподчинение им к нарушению религиозного долга и политической лояльности. Полиция нравов, созданная в 1980-е, на протяжении десятилетий контролировала эти нормы, превращая внешний вид в  инструмент идеологического контроля.

Однако за последние годы система перестала работать как прежде. Наблюдая долгое время за событиями в Иране, приходишь к выводу, что молодое поколение, выросшее в эпоху цифровых технологий, не отказывается от символов революции - оно просто не видит в них смысла.

Одновременно раздражает поведение элиты. Распространяемые в соцсетях кадры с роскошных свадеб и частных мероприятий, где родственники и приближённые к власти игнорируют нормы скромности и религиозности, воспринимаются в обществе как доказательство лицемерия и двойных стандартов: говорят одно, делают другое. Пропаганда, настаивающая на соблюдении канонов Исламской республики, больше не убеждает людей, особенно молодёжь.

Таким образом, система идеологических символов, на которых десятилетиями строилась Исламская республика, утрачивает смысл. Внешние формы сохраняются, но они превратились в формальность и являются лишь принудительным требованием. Разрыв между официальной моралью и повседневной жизнью приводит к безразличию - отчетливому признаку того, что эпоха подходит к концу.

На фоне экономического кризиса, инфляции и падения риала идеологическая усталость общества становится ещё заметнее. Когда государство теряет способность обеспечить базовые условия жизни, призывы к вере и дисциплине еще больше теряют вес. Иными  словами, плачевная ситуация в экономике обнажает бессилие идеологии и морального наставничества.

Текущие сигналы из Тегерана показывают, что руководство осознаёт это. Не будем недооценивать проницательность и расчетливость иранского руководства: возможная отмена обязательного дресс-кода или серьезное смягчение его применения будет не проявлением либерализации, а шагом к адаптации системы. Это трудный, но рациональный поворот, продиктованный необходимостью сохранить управление обществом.

В Иране все чаще говорят о кардинальных реформах. Они могут стать инструментом самосохранения режима в новых условиях. Если реформы будут последовательными, они могут стать основой обновления режима, но если внутренние противоречия возьмут верх, то эрозия морального авторитета власти, проявившаяся в вопросе о хиджабе, может затронуть сами основы исламского государства.