Конец кризиса или дипломатическая пауза?

Российский политолог Сергей Марков объявил о признаках нормализации отношений между Россией и Азербайджаном после обострения, вызванного крушением самолёта AZAL. Он перечислил несколько факторов: открытие памятника Гейдару Алиеву в Москве, выплаты компенсаций «АльфаСтрахованием», награждение экипажа Рамзаном Кадыровым, снижение антагонистической риторики в СМИ и отказ Баку голосовать за антироссийскую резолюцию в ООН. На первый взгляд, это действительно выглядит как шаги к разрядке, но если рассматривать ситуацию глубже, то причины кризиса остаются нерешёнными, а текущие процессы скорее свидетельствуют о тактическом маневрировании Москвы, нежели о сближении стран.

Открытие памятника Гейдару Алиеву – событие, безусловно, значимое, но его нельзя рассматривать в отрыве от дипломатической традиции. Подобные проекты – это долгосрочные инициативы, которые согласовываются задолго до реализации. Вероятнее всего, открытие памятника было запланировано ещё до кризиса, а значит, его использование в качестве индикатора «разрядки» – скорее попытка выдать желаемое за действительное. Важно учитывать и более широкий контекст: Москва традиционно поддерживает символические жесты в отношении своих партнёров, но это не всегда означает реальную готовность менять политику.

Марков рассматривает факт начала выплат страховых компенсаций как шаг к деэскалации, но с юридической точки зрения этот процесс неизбежен. Выплаты следуют логике страхового бизнеса: катастрофа произошла, ответственность застрахована, компенсации должны быть выплачены. Однако важнее другое – это косвенное подтверждение того, что катастрофа произошла в российском воздушном пространстве или с участием факторов, находящихся под контролем российской стороны. То есть, если Россия не торопится признать вину, то финансовые структуры уже действуют по логике, которая признаёт её ответственность.

В последние недели действительно наблюдается спад антагонистической риторики в российских СМИ в отношении Азербайджана. Однако здесь важно понимать, что это не продукт системной смены курса, а скорее элемент тактической тишины перед визитом главы Совфеда Валентины Матвиенко в Баку. Одна из ключевых тем переговоров – вероятно, судьба агентства «Спутник» и «Русского дома» в Азербайджане.

Марков указывает на отказ Азербайджана голосовать за антироссийскую резолюцию в ООН как на признак лояльности к России. Однако это манипуляция фактами. Баку последовательно не участвует в голосованиях по резолюциям, касающимся глобальных противостояний, и этот случай – не исключение. Азербайджан избегает вовлечения в антироссийские коалиции, но это не означает автоматической поддержки Москвы. Наоборот, такая стратегия позволяет Баку сохранить гибкость и использовать фактор нейтралитета в диалоге как с Западом, так и с Россией.

Главная проблема в российско-азербайджанских отношениях заключается в том, что Москва не готова признать, что в постсоветском пространстве её позиции больше не являются безусловно доминирующими. Крушение самолёта AZAL лишь обострило этот конфликт, но не создало его. Азербайджан потребовал объективного расследования, но российская сторона, традиционно избегающая признания вины, не захотела идти на уступки.

В краткосрочной перспективе можно ожидать продолжения тактического смягчения риторики, особенно на фоне визита Валентины Матвиенко. Однако на стратегическом уровне кризис остаётся нерешённым. Более того, в среднесрочной перспективе Россия окажется перед сложным выбором: либо она признаёт необходимость учитывать интересы своих соседей, либо продолжит курс на давление и манипуляции, что неизбежно приведёт к очередному витку напряжённости.

Заявления Сергея Маркова – это скорее дипломатическая риторика, чем объективный анализ. Да, некоторые сигналы могут выглядеть как признаки потепления, но за ними скрываются системные проблемы, которые никуда не исчезли. Прежней России больше нет, и Москве придётся научиться взаимодействовать с соседями на новых условиях.

Ситуация в международной политике действительно изменилась с возвращением Дональда Трампа в Белый дом. Для Москвы это означает надежду на ослабление санкционного давления, но не возвращение к прежнему положению. Но Трамп – прагматик, и его главные приоритеты сосредоточены на внутренней политике США и противостоянии с Китаем. Хотя Москва может ожидать от него более мягкого подхода, это не означает автоматической поддержки Кремля. Россия остаётся в международной изоляции, а её прежние рычаги влияния в постсоветском пространстве ослабевают. Она продолжает терять соседей: ухудшение отношений показывает, что её способность влиять на процессы в бывшем СССР стремительно сокращается. Это не просто следствие санкций или войны, а системный кризис внешней политики России. В условиях, когда военное влияние Кремля стало фактором нестабильности, страны региона ищут новые балансы сил – и не в пользу России.

Война и международная изоляция изменили позиции России, и даже возвращение Трампа не гарантирует ей былых рычагов влияния. Баку, в свою очередь, продолжает придерживаться независимого курса, демонстрируя стратегическую автономию.