Красная черта близка

Израильский политолог о Натанзе, ОАЭ и риске нового удара

Новость об очередной активности вокруг глубоко защищенного объекта у Натанза и возможной передаче израильских разведданных руководству ОАЭ возвращает Ближний Восток к главному вопросу: способна ли дипломатия остановить новую эскалацию?

Может ли Абу-Даби стать посредником между Израилем и Ираном? Способен ли Израиль самостоятельно нейтрализовать ядерную инфраструктуру, спрятанную глубоко под землей? Об этом наш разговор с израильским политологом Юрием Лагунниным.

- Если информация о передаче Нетаньяху новых разведданных соответствует действительности, почему Израиль решил поделиться столь чувствительной информацией именно с руководством ОАЭ и какую стратегическую цель преследует такой обмен?

- Прежде всего, сам факт обмена разведданными такого уровня между Иерусалимом и Абу-Даби - если эта информация соответствует действительности - свидетельствует о том, насколько глубокой и зрелой стала архитектура безопасности, заложенная «Соглашениями Авраама». Это уже давно не только вопросы экономики и туризма, но и реальная стратегическая взаимовыручка.

Почему именно ОАЭ? Ближний Восток - единый организм, где иранская экспансия, активность подконтрольных Тегерану группировок, а также его ракетно-ядерные амбиции представляют прямую угрозу не только Израилю, но и государствам Персидского залива. Эмираты - ключевой региональный игрок, заинтересованный в стабильности, безопасности торговых путей и защите собственной инфраструктуры. Поэтому здесь просматриваются сразу три аспекта.

Первый - это прямое предупреждение союзника. В условиях стремительно меняющейся обстановки партнеры должны четко понимать масштаб и характер создаваемых в регионе угроз.

Второй - это элемент координации действий. Формирование прочной региональной системы обмена информацией становится одним из важнейших механизмов предотвращения дестабилизации.

И третий - это показатель ответственности Израиля. Любые шаги Иерусалима по нейтрализации иранской угрозы предполагают понимание общей картины всеми умеренными силами региона. Израиль демонстрирует, что действует не в изоляции, а в тесном взаимодействии с теми, кто разделяет стремление к стабильному и защищенному Ближнему Востоку.

- В центре внимания вновь оказалась гора Коланг в районе Натанза. Израильские источники связывают этот объект с возможным размещением центрифуг и запасов высокообогащенного урана. Насколько серьезным должен быть разведывательный сигнал, чтобы Израиль решился атаковать столь глубоко защищенный объект?

- Знаете, главное отличие профессиональной разведки от публикаций СМИ и отчетов международных наблюдателей заключается в том, что разведка, образно говоря, способна «смотреть сквозь гранит», тогда как эксперты зачастую вынуждены опираться прежде всего на спутниковые снимки и открытые данные.

Гора Коланг - сверхзащищенный объект. Однако для израильской доктрины безопасности решающее значение имеет не столько глубина тоннелей, сколько приближение к Point of No Return - точке невозврата. Критическим сигналом для Израиля становится не публично подтвержденный факт, а наличие признаков намерения и технической готовности Ирана пересечь черту, после которой создание ядерного оружия станет практически неизбежным.

Если разведка фиксирует угрозу такого уровня, глубина объекта превращается уже в инженерно-тактическую задачу. Израиль исходит прежде всего из оценки реальных рисков для собственной безопасности, а не из того, успели ли открытые источники подтвердить
наличие высокообогащенного урана.

Опыт операций в Сирии, Ираке и в самом Иране показывает, что фактор защищенности объекта сам по себе в Иерусалиме не рассматривается как непреодолимое препятствие.

- Особенно настораживает формулировка о возможной атаке «в ближайшие недели»…

- Формулировка «в ближайшие недели» выглядит как продукт современного информационного пространства, однако за ней вполне могут стоять реальные военно-стратегические расчеты. С израильской точки зрения инициатор эскалации определяется не тем, чья ракета взлетит первой, а тем, кто создает критическую угрозу. В Иерусалиме считают, что Тегеран годами формирует вокруг Израиля сеть прокси-структур и одновременно продвигает свою ядерную программу.

Отсюда и логика превентивного удара: если разведка фиксирует подготовку атаки или приближение к ядерной «красной черте», Израиль вряд ли станет ждать первого удара. Для государства это рассматривается как вопрос защиты собственных граждан.

При этом предупреждение и информационно-психологическое воздействие могут дополнять друг друга. Публичные заявления и контролируемые утечки посылают Тегерану сигнал о цене дальнейшей эскалации и одновременно готовят международных партнеров к возможным действиям Израиля. Если в медиапространстве появляются конкретные сроки, это может свидетельствовать о том, что пространство для дипломатического маневра заметно сужается, а военно-политическое руководство рассматривает различные сценарии развития событий.

- ОАЭ традиционно стремятся сочетать отношения с Израилем с прагматичным диалогом с Ираном. Может ли Абу-Даби в нынешней ситуации сыграть роль посредника и попытаться предотвратить дальнейшую эскалацию?

- Мнение о том, что получение закрытых разведданных автоматически сужает возможности для посредничества, основано на слишком традиционном взгляде на ближневосточную дипломатию. Эффективный посредник здесь - это игрок, обладающий информацией, политическим весом и каналами связи с обеими сторонами.

ОАЭ как раз соответствуют этой роли. Передача чувствительных данных со стороны Израиля скорее расширяет возможности Абу-Даби: руководство Эмиратов получает более ясное представление о намерениях Иерусалима и может передавать Тегерану уже не общие призывы к сдержанности, а конкретные сигналы о возможных последствиях дальнейшей эскалации.

Таким образом, посредничество переходит из сферы дипломатических деклараций в плоскость практического сдерживания. Если Тегеран готов воспринимать такие сигналы, ОАЭ способны сыграть заметную роль в предотвращении крупного конфликта. В противном случае пространство для дипломатии будет быстро сокращаться.

- Если Израиль убедится, что иранская ядерная инфраструктура восстанавливается глубоко под землей, способен ли он самостоятельно решить эту проблему?

- Этот вопрос заставляет взглянуть на современную стратегию через призму военной классики: побеждает не то оружие, которое способно разрушить самую толстую стену, а тот подход, который делает функционирование этой стены бессмысленным.

Когда эксперты рассуждают о горе Коланг, они часто попадают в ловушку стереотипа, будто единственный способ нейтрализовать подземный объект - сбросить на него из воздуха тяжелую авиабомбу. На практике любой сверхзащищенный объект представляет собой сложную систему, для функционирования которой необходимы бесперебойное электроснабжение, мощные системы вентиляции и охлаждения, логистика, связь и, главное, квалифицированный персонал. Нарушение работы хотя бы одного из этих элементов способно существенно ограничить функциональность такого объекта.

Зависит ли Израиль от американских возможностей? Взаимодействие с Соединенными Штатами - важнейший стратегический актив, усиливающий потенциал обеих стран. Однако в израильской доктрине безопасности существует принцип: Израиль должен быть способен самостоятельно обеспечивать собственную безопасность.

ЦАХАЛ и израильская разведка неоднократно демонстрировали широкий спектр возможностей - от кибер-
операций и воздействия на критически важные элементы инфраструктуры до высокоточных комбинированных операций.

Поэтому, если в Иерусалиме будет принято решение о нейтрализации угрозы, связанной с объектом под горой Коланг, соответствующие варианты действий будут найдены. Конкретный метод и инструментарий будут зависеть от характера угрозы, уровня защищенности объекта и доступных оперативных возможностей.

- Если израильские удары побуждают Иран переносить ядерную инфраструктуру на все большую глубину, не возникает ли ситуация, при которой военное давление постепенно теряет эффективность? Какой в таком случае может быть стратегия выхода - дальнейшее силовое давление, возвращение к дипломатическому урегулированию или сочетание военных и переговорных инструментов?

- Тезис о «замкнутом круге» выглядит убедительным лишь в том случае, если рассматривать военные операции как единственный и изолированный инструмент. Однако в реальной геополитике силовые действия - это не самоцель, а прежде всего фактор сдерживания, который принципиально меняет для противника соотношение времени и цены принимаемых решений.

Да, Иран стремится уводить инфраструктуру глубже под землю. Но каждое такое «заглубление» требует миллиардных затрат, многолетней сложной работы и, что особенно важно, расходования ресурсов режима в условиях жестких санкций и серьезных экономических ограничений. То, что сегодня нередко преподносится как «технологическое усложнение» для Израиля, одновременно означает существенные издержки для самого Тегерана.

Где же выход - в войне или дипломатии? В Иерусалиме никогда не отказывались от дипломатических инструментов. Однако дипломатия, не подкрепленная реальным военным потенциалом и готовностью его применить, на Ближнем Востоке рискует превратиться в формальность, позволяющую противнику лишь выигрывать время. Любые переговоры и соглашения имеют смысл тогда, когда они подкреплены действенным механизмом контроля и четким пониманием: альтернативой невыполнению обязательств может стать силовой сценарий.

Поэтому говорить о тупике преждевременно. Речь идет о последовательной стратегии: лишить иранский режим возможности реализовать свои ядерные амбиции - либо через осознание им неприемлемой цены такого шага, либо посредством нейтрализации соответствующей инфраструктуры. В вопросах, затрагивающих фундаментальную безопасность государства, Израиль, по логике собеседника, не готов идти на компромиссы.