Монументы утопии: зачем Ереван возрождает фантом арцаха МНЕНИЕ

Существует древний афоризм: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Сегодня он как нельзя лучше описывает армянскую действительность. Если когда-то это предупреждение относилось к грекам, то теперь его впору переформулировать: «Не верьте хаям, когда они говорят о мире».

И очередное подтверждение тому, недавняя церемония в Ераблуре, где открыли каменные памятники так называемому «арцаху». Образованию, которого не существует ни де-юре, ни де-факто. Но символы этого мертворожденного проекта вновь воздвигаются: как монументы вымышленному «героизму», как каменное оправдание предательству и агрессии.

Примечательно и то, что событие прошло при участии ключевых фигур карабахского сепаратизма, во главе с Самвелом Шахраманяном. Человеком, который после 2020 года делал все, чтобы сорвать мирный процесс и удержать фантомную «республику» любой ценой. И особенно показательно, что метом проведения данной презентации   выбран Ераблур - официальный военный пантеон Армении. Логично, что подобное стало возможным лишь при попустительстве, а возможно и при молчаливом одобрении властей страны.

И невольно встают вопросы: как такое вообще возможно в стране, которая заявляет о стремлении к миру? Где объяснения со стороны Еревана, если сам премьер-министр Пашинян не раз публично признавал территориальную целостность Азербайджана и утверждал, что «вопрос Карабаха закрыт»?

Получается, что либо он снова вводит в заблуждение международное сообщество, либо в собственной стране не в состоянии контролировать процессы, связанные с возрождением сепаратистских символов. И в том, и в другом случае - это тревожный сигнал.

Подобные шаги — не что иное, как откровенная провокация против Азербайджана. Когда на официальных объектах армянского государства вновь поднимают символику антиазербайджанского проекта, это ясно говорит об одном: никакой подлинной мирной повестки у Армении нет и никогда не было.

Каменные истуканы в Ераблуре - не просто памятники. Это символы реваншизма, попытка сохранить память о политической утопии, принесшей региону десятилетия страданий. Это манифестация: «мы не сдались», «мы будем помнить», «мы ещё вернёмся».

И все это на фоне десятков заявлений официального Еревана о «признании Карабаха частью Азербайджана».

Как можно после этого всерьез говорить о «новой политике» Пашиняна? Где гарантии, что завтра те же люди, которые сегодня оживляют призраков прошлого, не поднимут вновь мятежный флаг? Кто даст гарантии, что в армянских школах даже сегодня не рисуют «карты великой Армении», а в учебниках не воспевают «героев арцаха», чьи имена запятнаны преступлениями против мирных жителей Азербайджана?

Пока на государственном уровне в Армении не будет дана принципиальная и однозначная оценка карабахскому обособленчеству, пока фигуры вроде Шахраманяна чувствуют себя вольготно и позируют для камер в центре Еревана, ни о каком мире речи быть не может. Мир требует не только подписанных документов, но и честности. А честности у армянской власти нет.

Пашинян может сколько угодно делать заявления, рассылать послания международным структурам, разыгрывать карту «жертвы» и прикрываться нормами международного права. Но все это теряет смысл, если параллельно в сердце страны возводятся монументы расколу, если вместо искреннего диалога миру демонстрируют реваншистские реверансы в сторону призраков прошлого.

Сегодняшняя церемония в Ераблуре - это не только плевок в сторону Азербайджана, но и откровенное неуважение к тем международным партнерам, которые до сих пор продолжают верить в мираж «новой Армении». Она показала очевидное: слова Пашиняна и дела, совершаемые на армянской земле, существуют в диаметрально противоположных плоскостях.

Именно поэтому Азербайджан обязан сохранять максимальную бдительность. Любое попустительство подобным акциям - прямое приглашение к новой эскалации. История уже доказала: уступки, сделанные в ответ на красивые, но пустые слова, неизменно оборачивались трагедиями.

И пока в Ереване звучат речи в честь так называемых «героев арцаха», пока у Самвела Шахраманяна есть политическая трибуна - о мире на Южном Кавказе не может идти никакой речи.