Новый полигон: кровь в обмен на золото наша аналитика

Хаос, как и порядок, имеет своего архитектора. Пока мир взирает на гуманитарную катастрофу в Судане с ритуальным ужасом, одна страна-бенефициар видит в ней безжалостную стратегическую возможность. И пока дипломаты в кондиционированных залах Женевы и Нью-Йорка бесконечно обсуждают «дорожные карты», по пыльным дорогам Дарфура уже движутся конвои смерти.

Их груз — новейшие китайские управляемые авиабомбы GB50A и гаубицы AH-4, сошедшие с конвейера в 2024-м. Их цель — силы быстрого реагирования (RSF), орудие геноцида в Эль-Фашере. А их исходная точка, согласно данным спутниковой разведки и расследованиям Amnesty International, — Объединенные Арабские Эмираты. Государство, которое в составе «миротворческого квартета» по Судану наделено мандатом вроде бы тушить пожар…

Международное сообщество столкнулось не просто с нарушением эмбарго на поставки оружия, а с системной кампанией по уничтожению целых народов, в первую очередь масалитов в Дарфуре.

Хаос, как и порядок, имеет своего архитектора. Пока мир взирает на гуманитарную катастрофу в Судане с ритуальным ужасом, одна страна-бенефициар видит в ней безжалостную стратегическую возможность

Геноцид во имя геополитики

За внешне миротворческой риторикой и участием в «квартете» по урегулированию скрывается многогранная стратегия Объединенных Арабских Эмиратов, превращающая Судан в полигон для реализации своих экономических и геополитических амбиций. Основной причиной вмешательства является прямая экономическая выгода. ОАЭ, будучи мировым центром переработки золота, стремятся обеспечить тотальный контроль над его добычей в Судане, которая оценивается в десятки тонн ежегодно.

Поддерживая Силы быстрого реагирования (RSF), которые контролируют ключевые месторождения, Эмираты создали замкнутую схему «золото в обмен на оружие». Эта модель не только самофинансируется, но и позволяет ОАЭ обходить международные санкции, направляя в страну постоянный поток современных вооружений, документально зафиксированных международными наблюдателями.

Параллельно с этим Эмираты преследуют долгосрочные геополитические цели, видя в Судане стратегический плацдарм для расширения своего влияния в Африке и на Красном море. Поддерживая силу, альтернативную официальной армии, они стремятся не допустить появления в Хартуме сильного, суверенного правительства, которое могло бы проводить независимую политику или ориентироваться на региональных конкурентов, таких как Катар или Турция.

Поддерживая Силы быстрого реагирования (RSF), которые контролируют ключевые месторождения, Эмираты создали замкнутую схему «золото в обмен на оружие»

А идеологическим обоснованием интервенции Эмиратов служит борьба с исламизмом, которая до недавнего времени позволяла им позиционировать себя как гаранта стабильности в глазах западных партнеров, прежде всего США. Эта риторика используется для прикрытия истинных целей, заключающихся в создании управляемого хаоса, где все стороны конфликта зависят от эмиратских ресурсов.

Главные прокси ОАЭ в Судне, силы быстрого реагирования, RSF, созданные на основе печально известного ополчения «Джанджавид,» ответственного за геноцид в Дарфуре двадцать лет назад, сегодня применяют еще более жестокие методы — массовые казни, систематические изнасилования, этнические чистки и использование голода как оружия. Особую тревогу вызывает строительство 56-километровой земляной дамбы вокруг Эль-Фашира, которая превратила город в гигантский концлагерь, отрезанный от гуманитарной помощи.

Роль «Африканского корпуса» России

Совершенно очевидно, что в одиночку Эмираты Судан бы не «потянули» - не та у них «весовая категория» в большой геополитике. Для реализации своего амбициозного плана им требовался надежный силовой партнер, роль которого с готовностью взял на себя «Африканский корпус» Минобороны России, взявший на себя роль упраздненного пригожинского ЧВК «Вагнера». Этот альянс построен по принципу идеального разделения труда, создав замкнутую схему «оружие в обмен на золото»: ОАЭ выступают как финансисты и дипломатическое прикрытие, в то время как «Африканский корпус» обеспечивает «боевой кулак» на земле и контроль над месторождениями.

Конкретные примеры этого партнерства включают деятельность компании «М Инвест», которая платит миллионы долларов разведке RSF за доступ к золотым приискам и безопасность, в то время как ее дочерняя структура Meroe Gold получала эксклюзивные права на добычу.

ОАЭ выступают как финансисты и дипломатическое прикрытие, в то время как «Африканский корпус» обеспечивает «боевой кулак» на земле и контроль над месторождениями

Добытое золото затем контрабандой вывозится через ОАЭ, где оно смешивалось с легальными партиями и отмывалось. Параллельно российские наемники обеспечивают логистику и безопасность перевозок золота, в то время как ОАЭ предоставляли воздушные коридоры для переброски оружия силам быстрого реагирования.

Этот тандем уже доказал свою выгодность обеим сторонам: Россия получает стратегический плацдарм в Африке и доступ к ресурсам, а ОАЭ - региональное влияние и беспрепятственный доступ к золоту.

А как же Трамп?

Что касается Дональда Трампа, то его потенциальная позиция по Судану остается главной интригой. В его предыдущий срок эта война еще не началась, поэтому у него нет сложившейся track record по данному вопросу. Его внешнеполитический курс в целом характеризовался скептическим отношением к вовлеченности США в зарубежные конфликты и приоритетом "America First". Это позволяет предположить, что он вряд ли станет значительно наращивать дипломатическое или экономическое давление на ключевых союзников RSF, таких как ОАЭ, с которыми у него сложились теплые отношения. Более вероятен сценарий, при котором администрация Трампа сократит внимание к суданскому кризису, рассматривая его как периферийную проблему, что фактически даст зеленый свет дальнейшему разграблению страны и углублению гуманитарной катастрофы.

Мощным сдерживающим фактором для любой попытки оказать реальное давление на Абу-Даби выступает глубоко интегрированный американский бизнес. Эмираты являются крупнейшим импортером американских товаров на Ближнем Востоке, а их инвестиции в экономику США достигли колоссальных масштабов. Только в мае 2025 года крупнейшие американские энергетические компании ExxonMobil, Occidental Petroleum и EOG Resources заключили с Национальной нефтяной компанией Абу-Даби соглашения о совместной реализации проектов на сумму около 60 миллиардов долларов.

Что касается Дональда Трампа, то его потенциальная позиция по Судану остается главной интригой

Более того, в марте 2025 года Белый дом объявил, что ОАЭ планируют увеличить общий объем инвестиций в экономику США до 1,4 триллиона долларов в течение следующего десятилетия, включая создание совместного фонда с американской компанией Energy Capital Partners для развития энергетической инфраструктуры и дата-центров. Технологический гигант Microsoft также объявил о намерении инвестировать дополнительно 7,9 миллиарда долларов в экономику ОАЭ для укрепления инфраструктуры искусственного интеллекта.

Вместо резюме

Суданская трагедия переросла в финальный акт, где разворачивается не просто борьба за ресурсы, а фундаментальный кризис международной системы. То, что мы наблюдаем в Дарфуре и Эль-Фашире, — это не побочный эффект конфликта, а запланированный результат стратегии, которую осуществляют глобальные и региональные игроки. Циничная формула «кровь в обмен на золото» оказалась настолько эффективной, что превратила геноцид в прибыльную бизнес-модель, а дипломатические институты — в инструмент его прикрытия.

Судан стал полигоном, где отрабатывается будущее миропорядка, где сила права уступает место праву силы, где гуманитарные нормы становятся пустым звуком, а жизнь миллионов оказывается приемлемой ценой за контроль над ресурсами.