О человеке, у которого завтра всегда под вопросом о вечном

В снятом в 1950 году фильме Жан Кокто «Орфей» ангелы смерти являлись в облике мотоциклистов в черных кожаных куртках и уводили с собой самых прекрасных поэтов этого мира.

Греческий режиссер Тео Ангелопулос тоже был поэтом. И в один из январских вечеров 2012 года за ним тоже пришел мотоциклист в черной куртке и забрал его жизнь с собой, так и не дав летописцу греческой истории завершить очередную трилогию.

В тот день 77-летний Тео снимал третью часть своей трилогии. Фильм должен был называться «Чужое море». Ангелопулос работал над этим циклом восемь лет. Заключительная часть должна была стать разговором об экономическом кризисе, накрывшем Грецию, о протестах, баррикадах, уличных столкновениях. «Это будет фильм, похожий на брехтовскую «Трехгрошовую оперу», - говорил режиссер.

Не получилось.

Тео Ангелопулос... Возможно, когда пессимизм соединяется с одиночеством, то жизнь теряет будущее, а смерть обретает смысл

Эпитафией же самому Ангелопулосу стал его фильм «Вечность и один день», снятый в 1998 году и отмеченный «Золотой пальмовой ветвью» Каннского фестиваля. В нем он, по сути, снимает самого себя. Пожилой писатель Александр, проживающий последний день своей жизни — это экранный автопортрет старого режиссера.

Фильм начинается сценой, в которой маленький Александр в коротких шортах с отворотами ночью тайком выходит вместе с друзьями из дома на берегу моря, чтобы искупаться. Один из мальчиков спрашивает его: «Что такое время?» И маленький Александр отвечает: «Время – оно веселое и беззаботное. Как ребенок, играющий на берегу моря».

А уже в следующем кадре пожилой, неизлечимо больной писатель Александр, просыпается утром в последний день своей жизни. Перед нами человек, не заметивший, как быстро она пролетела - отчаявшийся, давно потерявший любимую женщину, одинокий, непонятый собственной дочерью и живущий только воспоминаниями. Жизнь пролетела как мгновение. Осталось прошлое. Следовательно, жизнь и была этим прошлым.

Старик и ребенок - прошлое и будущее – обнимаются и признаются друг другу: «Мне страшно». Ведь оба знают, что их ждет. Одного этой ночью - смерть. Другого завтра утром - рабство

Дом на берегу моря дочь Александра продала, сговорившись со своим любовником. Последняя забота больного писателя - пристроить в надежные руки свою собаку.

Он вспоминает жену Анну, называвшую себя «женщиной, влюбленной в своего мужа». Она прожила 30 лет, и теперь их дочери – столько же. Анна в могиле, престарелая мать Александра - в доме престарелых. «Мама, почему мы так и не смогли научиться любить друг друга?» - спрашивает он. Между ним и дочерью - непреодолимая стена. И последний день его жизни начинается с того, что Александр спасает от полиции мальчика, сбежавшего из Албании.

Этот день - целая жизнь. Старик погружен в свое прошлое, ребенок - в неопределенное будущее. У старика будущего нет, а ребенка завтра посадят на корабль, как товар, и увезут в неизвестность. Впереди - ничего обнадеживающего.

Александр рассказывает мальчику историю о поэте, который покупал слова. Поэт был греком, но жил в Италии и греческим не владел. Когда на родине произошла революция, он вернулся, чтобы воспевать ее, но не знал слов. И тогда греки начали продавать ему слова - каждый свои. Для них поэт был не патриотом, а источником заработка. Смешно? И Александр спрашивает у матери: «Почему то, чего мы не понимаем, кажется нам смешным?»

Старик и ребенок - прошлое и будущее – обнимаются и признаются друг другу: «Мне страшно». Ведь оба знают, что их ждет. Одного этой ночью - смерть. Другого завтра утром - рабство. Они нашли друг друга, чтобы тут же потерять. «Слишком поздно», — говорит ребенок по-албански. «Слишком поздно», — повторяет Александр и отдает ему последнюю монету из своего кармана…

Проводив взглядом корабль, увозящий ребенка, и вернувшись ночью умирать в уже проданный дом на берегу моря, Александр видит в грезах Анну. Все играют, поют, танцуют. Он танцует с ней. Потом все исчезают, и они остаются вдвоем. Последний диалог звучит как приговор и утешение одновременно:

- Скажи мне, сколько длится завтра?

- Вечность и один день.

Он вспоминает жену Анну, называвшую себя «женщиной, влюбленной в своего мужа». Она прожила 30 лет, и теперь их дочери – столько же. Анна в могиле, престарелая мать Александра - в доме престарелых

В тот январский день 2012 года Александр, то есть, Тео Ангелопулос, прожил свое последнее утро - вечность и один день. Когда карета скорой помощи, опоздавшая на 45 минут, доставила его в больницу, он, несмотря на многочисленные травмы был еще жив и умер лишь спустя несколько часов в полном сознании. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы вспомнить жизнь, промелькнувшую как мгновение.

День, ведущий в вечность.

Этот фильм был о встрече двух одиночеств - встрече эфемерной, случайной, обреченной на расставание еще в момент знакомства.

Случайно ли, что Ангелопулос так настойчиво и глубоко всматривался во внутренний мир людей, у которых нет завтра? Здесь уместно вспомнить состояние Гете, который убил молодого Вертера, чтобы не убить себя. Ангелопулос акцентирует тему одиночества, чтобы не проиграть внутреннюю борьбу с самим собой. И потому режиссер так близок экранному образу Александра.

Считавший себя радикальным левым, говоривший: «Моя нога никогда не ступит в империалистические США и брежневский СССР», и сдержавший свое слово, Ангелопулос всю жизнь искал политический и социальный идеал. В интервью 2009 года он признался:

«По своим взглядам я был и остаюсь человеком левых убеждений. Но сегодня невозможно понять, кто левый, а кто правый. Нынешние левые — не левые. Как и большинство греков, я в растерянности. Никто не знает, куда мы идем и чего хотят политические партии. Сплошное «ничто». Во время войны и при хунте мы во что-то верили, среди политиков были сильные личности. Сейчас - полная непонятность. За свои 74 года я не видел более мрачного периода в истории страны».

24 января 2012 года в Афинах, во время съемок фильма «Чужое море», Тео Ангелопулоса сбил мотоциклист. Это была случайная смерть, не связанная с болезнью или возрастом - печальный, почти символический финал для режиссера, который всю жизнь снимал кино о хрупкости времени, границе между жизнью и вечностью и человеке, у которого «завтра» всегда под вопросом.

Возможно, когда пессимизм соединяется с одиночеством, то жизнь теряет будущее, а смерть обретает смысл.