От Грузии до Пакистана и Афганистана: кто архитектор хаоса? Статья Владимира Цхведиани

9 октября 2025 года резко обострились отношения между Пакистаном и Афганистаном, что привело к вооружённым столкновениям, достигшим кульминации 11 октября 2025 года. Среди причин обострения называется фактическое (хотя и официально отрицаемое) покровительство правящего в Афганистане движения «Талибан» действующему в приграничных районах пакистанскому движению, пытающемуся сменить власть в Пакистане насильственным путём.

Премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф в своём выступлении отметил угрозу со стороны террористических группировок, действующих с территории Афганистана, и призвал правительство талибов не допускать использования афганской территории для атак на Пакистан.

«Не будет никаких компромиссов в обороне Пакистана, и каждая провокация будет встречена решительным ответом», — подчеркнул Шахбаз Шариф.

«Афганистан играет с огнём. Народ Пакистана стоит как железная стена вместе с храбрыми вооружёнными силами. Афганистан также получит достойный ответ, подобный тому, который был дан Индии, чтобы он больше не осмеливался смотреть на Пакистан с недобрыми намерениями», — такое заявление опубликовало Министерство внутренних дел Пакистана в соцсети X.

В ночь с 11 на 12 октября 2025 года власти Афганистана пошли «на попятную», и Минобороны страны официально заявило о прекращении столкновений с Пакистаном. Однако напряжённость между двумя странами сохраняется.

На первый взгляд между очередной попыткой «революции» и госпереворота в Грузии 4 октября 2025 года и недавними вооружёнными столкновениями на афгано-пакистанской границе нет никакой взаимосвязи. Однако очевидно, что госпереворот в Грузии, в случае его осуществления, наверняка имел бы «продолжение» в виде втягивания страны в новую войну с Россией.

В свою очередь, открытие здесь так называемого «второго фронта» украинской войны имело бы следствием перекрытие транзита по Среднему коридору. Таким образом, нестабильность в Грузии могла бы нанести удар по экономическим интересам целого ряда государств.

Президент Грузии Михаил Кавелашвили обвинил в попытке дестабилизации страны (а следовательно, и в намерении «перекрыть» Средний коридор) «глубинное государство» (deep state) и «Глобальную партию войны». Так сегодня многие политические аналитики называют либерал-глобалистов — силы, которые не согласны с суверенной и независимой политикой отдельных стран и навязывают им либеральную повестку: от пропаганды ЛГБТ до отказа от самостоятельной экономической политики.

«Уверен, что большинство граждан Грузии согласны с тем, на что мы претендуем: мы — независимое и суверенное государство, стремящееся стать ещё сильнее. К сожалению, есть и другая реальность. Силы, которые мы называем по-разному: «глубинное государство», «Партия глобальной войны». Эти силы рассматривают нашу страну как проект — «проект Грузия», имеющий конкретные обязательства в этих процессах. Они считают, что роль Грузии должна быть иной. Есть люди, которые выступают инструментами этого проекта, получают задания и действуют в соответствии с ними», — заявил Михаил Кавелашвили, комментируя провал попытки госпереворота.

Масштабы Пакистана гораздо больше, чем Грузии, и возможностей проводить суверенную политику у него изначально больше. Но внешние силы — фактически те же самые, которые рассматривают Грузию как «проект» для сугубо утилитарных геополитических целей (где «самоуничтожение» в войне с Россией является одной из таких целей), — во многом аналогично относятся и к Пакистану.

По их замыслу, Пакистан должен уничтожить свой экономический и демографический потенциал, ввязавшись в войны и конфликты в чужих интересах и отказавшись от суверенной политики, отвечающей интересам собственного народа. Этим силам не нравится сотрудничество Пакистана с Китаем, в том числе по евразийским проектам транзита. Они также против сближения Пакистана с Турцией и Азербайджаном. И, судя по всему, deep state не так уж принципиально, кто нанесёт удар по суверенитету Пакистана — даже если это будет известное своей «антизападной» риторикой движение «Талибан».

Интересно, что накануне столкновений на афгано-пакистанской границе в западных либеральных ресурсах появилась целая серия антипакистанских материалов. В них Пакистан обвинялся… в слишком большом населении и слишком быстром его росте.

Глобальные структуры последние десятилетия маниакально навязывали Пакистану «планирование семьи» и ограничение рождаемости, и теперь недовольны тем, что страна по уровню рождаемости по-прежнему занимает одно из первых мест в Азии.

Аналогично и в отношении Грузии: эти же структуры недовольны тем, что власти страны ограничивают пропаганду ЛГБТ, а также религиозностью грузин и политикой Грузинской православной церкви, поощряющей многодетность. Иными словами, внешние силы считают, что в государствах, взявших курс на укрепление суверенитета, «слишком много людей», и пытаются уменьшить их количество, действуя «испытанными» методами: через внедрение «ЛГБТ-повестки», феминизма и других социальных «новшеств», снижающих рождаемость, либо через революции и войны.

Столкновения на пакистано-афганской границе выходят далеко за пределы двух стран и ставят под вопрос перспективные и жизненно необходимые для целого ряда государств транзитные проекты. В частности, через Афганистан и Пакистан к Индийскому океану стремится получить кратчайший выход Узбекистан — страна, которая, сотрудничая с другими государствами Центральной Азии, а также с Китаем, Азербайджаном и Грузией, активно развивает один из ключевых маршрутов Среднего коридора. Наиболее перспективный из них — железная дорога Китай–Кыргызстан–Узбекистан.

«По странному стечению обстоятельств» определённые силы пытаются сделать так, чтобы Средний коридор не имел ответвления к Индийскому океану через Узбекистан, Афганистан и Пакистан. Пока неясно, кто в своё время «посоветовал» правительству Афганистана начать строительство оросительного канала Кош-Тепа без согласования с соседями. Для этого канала, проходящего через весь север Афганистана, используются воды жизненно важной для существования Узбекистана реки Амударья, что закладывает «мину потенциального водного конфликта» между странами. Однако пока Ташкенту и Кабулу удаётся избегать обострения и развивать сотрудничество.

Так, недавно Узбекистан и Афганистан создали совместное предприятие — ООО Sogdiana Trans, представляющее интересы обеих стран в транспортной сфере. Учредителями стали АО «Узбекистон темир йуллари» и афганская фирма Khan Daqiq Trading. Афганская сторона предоставила компании широкие полномочия: помимо перевозок различными видами транспорта, она будет управлять железнодорожной линией Хайратон – Мазари-Шариф – Ноибабад и обеспечивать её техническое обслуживание.

Sogdiana Trans будет осуществлять железнодорожные перевозки из Афганистана в Узбекистан, далее — в Казахстан, Россию, Беларусь, страны Балтии и Европу. Также планируется импорт товаров из Европы и Казахстана в обратном направлении. Руководство компанией будет осуществляться узбекской стороной.

Перспективное развитие деятельности Sogdiana Trans пока не афишируется, но оно очевидно — выход через Афганистан в Пакистан и далее к Индийскому океану. Однако военные столкновения на афгано-пакистанской границе, в случае их возобновления, ставят под угрозу развитие транзита из Центральной Азии через Афганистан к Индийскому океану.

Положение усугубляется самим характером афгано-пакистанской границы — наследием проведённой во времена Британской империи так называемой Линии Дюранда, которая разделила этнос пуштунов, причём без учёта племенного деления. В результате одни и те же пуштунские племена оказались «разрезаны» границей.

Чтобы понять, кто в конечном счёте может стоять за конфликтами и войнами на потенциальных транзитных путях между Центральной Азией и Индийским океаном, стоит вспомнить, что пуштуны, доминирующие среди руководства «Талибана», — не единственный этнос, разделённый границами Афганистана и Пакистана. Южнее них проживает другой народ — белуджи, разделённый уже между тремя государствами: Пакистаном, Ираном и Афганистаном. С ними, по всем признакам, активно работают глобальные силы, имеющие отношение к тому же deep state.

В начале минувшего года из-за «белуджского вопроса» дело дошло до взаимных ударов по пограничным территориям Ирана и Пакистана. Целью пакистанских военных на иранской территории стали лагеря террористов из «Армии освобождения Белуджистана» (АОБ) — сепаратистской белуджской террористической организации левацкого характера. В ответ Иран заявил, что ударил по лагерям «Джаиш уль-Адль» — военизированной религиозной суннитской сепаратистской группировки белуджей, добивающейся отделения провинции Систан и Белуджистан от Ирана.

Власти Пакистана и Ирана предприняли меры по борьбе с экстремистами и сепаратистами. Летом этого года две страны договорились о создании совместной свободной экономической зоны на пограничном переходе Римдан–Габад.

Тем не менее «Армия освобождения Белуджистана» остаётся серьёзным фактором дестабилизации в регионе. Её идеология почти полностью копирует установки такой террористической организации, как «Рабочая партия Курдистана». Последняя, напомним, идейно полностью соответствует установкам либерал-глобалистов из deep state — включая навязывание курдам феминизма и ЛГБТ. Появление движения с похожей левацкой идеологией на стыке границ консервативных мусульманских стран — Пакистана, Афганистана и Ирана — вряд ли произошло без поддержки «глобалистов», пусть даже негласной.

«Армия освобождения Белуджистана» обвиняет Пакистан и Китай в «империализме» и «неоколониализме» и, помимо «независимости Белуджистана», борется против экономического сотрудничества Китая и Пакистана, организуя нападения на китайцев.

В последние годы участились атаки на граждан Китая в Пакистане, особенно в связи с китайскими инвестиционными проектами в порту Гвадар. Это красноречиво доказывает, что силы, стоящие за АОБ, выступают и против инфраструктурных проектов с участием КНР.

Известен целый ряд громких терактов АОБ. 23 ноября 2018 года ею была организована атака на китайское консульство в Карачи. 26 апреля 2022 года — нападение на китайских граждан у университета Карачи, в результате которого погибли трое китайцев и их пакистанский водитель.

25 августа 2024 года АОБ объявила «операцию Хероф», приведшую к 74 погибшим, включая 14 пакистанских солдат. В марте 2025 года сепаратисты АОБ напали на поезд, следовавший из Кветты в Равалпинди, захватив около 400 заложников. Армии Пакистана удалось быстро освободить их, уничтожив не менее 33 боевиков.

АОБ также совершает атаки против не-белуджского населения Белуджистана, особенно против этнических пенджабцев — самого многочисленного этноса Пакистана. Однако к пуштунам АОБ в последнее время стала относиться лояльно, подчёркивая «многовековые братские связи между белуджами и пуштунами». Если учесть, что руководство правящего в Афганистане движения «Талибан» и пакистанского «Талибана» состоит из пуштунов, многое становится понятным.

Если кратчайший маршрут между Центральной Азией, Афганистаном и Индийским океаном проходит через Белуджистан, то создание здесь воинствующей террористическо-сепаратистской организации с левацкой идеологией вряд ли произошло «само по себе» — без участия могущественных внешних сил, заинтересованных в изоляции Центральной Азии от Индийского океана.

Что же касается движения «Талибан», то считать его полностью подконтрольным deep state нельзя. Хотя то, как связанная с deep state администрация Джо Байдена покинула Афганистан, буквально «подарив» талибам массу оружия, вызывает вопросы.

Сегодня, чтобы спровоцировать конфликт между Афганистаном и Пакистаном, внешние силы вполне могут прибегнуть к новым провокациям и организовать поддержку талибами экстремистов в Пакистане. Не исключён и союз талибов с АОБ, хотя последняя угрожает единству Афганистана, претендуя на населённые белуджами территории на юге страны, а её левацкая идеология формально неприемлема для талибов.

Интересно, что всплеск террористической активности АОБ в пакистанском Белуджистане почти совпал по времени с ростом «революционной» активности «проевропейской» оппозиции в Грузии.

Тем самым становится очевидным план по блокированию войнами и конфликтами как действующих, так и перспективных транзитных маршрутов, которые могли бы связать Центральную Азию с бассейнами Атлантического (через Грузию и Чёрное море) и Индийского океанов.

Однако очаг белуджского терроризма и экстремизма можно обойти — через территории Афганистана и Пакистана, заселённые пуштунами. И теперь, по сути, те же внешние силы, выпестовавшие левацкую АОБ и превратившие пакистанский Белуджистан в опасную для инвестиций зону, пошли дальше: они разжигают масштабный вооружённый конфликт между Афганистаном и Пакистаном, фактически «перекрывая» перспективные пути транзита из Центральной Азии к Индийскому океану.

Владимир Цхведиани, Грузия, специально для Caliber.Az