Пора начинать войну наша аналитика

На первый взгляд, идея прямого вмешательства США в конфликт между Израилем и Ираном может показаться абсурдной. Но за внешней нелепостью скрываются вполне осязаемые материальные и политические дивиденды. А именно, ещё одно переформатирование Ближнего Востока, которое неизбежно принесёт выгоду западному миру.

Вернуть США роль глобального арбитра, перейти от образа "мирового жандарма" к респектабельному имиджу силовика-наблюдателя

Америка давно в игре

Вашингтону вовсе не обязательно было официально объявлять о своем вступлении в войну на стороне Израиля — он в ней уже участвовал. США давно ведут прокси-войну с Ираном, одновременно выступая ключевым модератором временных "мирных пауз" в регионе.

Антиамериканизм Тегерана имеет глубокие исторические корни. Период поствоенной деколонизации Ирана стал ареной вмешательства западных держав. США и Великобритания быстро взяли под контроль молодую исламскую республику, перенаправив процессы модернизации и трансформации под собственные геополитические интересы.

1953 год: удар по демократии

Одним из самых ярких и, по сей день, болезненных эпизодов в истории Ирана стала операция "Аякс", организованная ЦРУ при поддержке британской разведки MI-6. В её результате был свергнут премьер-министр Мохаммед Мосаддык — не назначенный, а избранный парламентом политик, вдохновитель национализации нефтяной отрасли и сторонник социальных реформ. Его правительство успело запустить процесс преобразований, включая ликвидацию феодальных порядков в аграрной системе.

Тем не менее, Запад предпочёл стабильность автократии непрогнозируемой демократии: шах Мохаммед Реза Пехлеви вновь укрепил власть, опираясь на поддержку США и Великобритании. Политические партии в Иране были запрещены, демократические институты подавлены. С тех пор шах воспринимался большинством, как марионетка Запада.

А ведь Моссадыка избирал народ

Исламская революция как поворотный момент

Революция 1979 года стала прямым ответом на десятилетия внешнего влияния и внутренней тирании. Режим аятолл нанес болезненный удар по интересам США, и с тех пор Исламская Республика Иран остаётся, пожалуй, самым последовательным и организованным противником Израиля — форпоста Вашингтона на Ближнем Востоке.

Тем не менее, история знает примеры прагматичного взаимодействия между Ираном и «великим сатаной»: в 1980-х годах, во время ирано-иракской войны, США (и, представьте себе, Израиль!) в рамках известной сделки «Иран-контрас» поставляли Ирану вооружения, в том числе, ПТРК. Естественно, это делалось тайно и вопреки эмбарго, как попытка наладить каналы влияния внутри элит нового иранского государства.

Демонстрация силы для Москвы и Пекина

Современная ситуация создаёт для США окно возможностей. Дональду Трампу - в контексте давления на Россию, дестабилизации позиций Москвы в арабском мире, а также в преддверии более жёсткого противостояния с Китаем - выгодно продемонстрировать американскую военную мощь.

Краткосрочная, но впечатляющая операция ВВС США в Иране может стать полигоном для демонстрации новейшего оружия и тактических решений. Даже риски, включая потенциальное радиационное заражение, могут быть превращены в аргумент: «Вот, с каким серьезным противником нам удалось справиться».

Но Америке понадобился "ручной падишах"

Хотя время полномасштабных наземных операций времён Рейгана или Буша, возможно, осталось в прошлом, в воздухе, тем не менее, слышатся отзвуки кампании НАТО против Югославии в 1999 году. Разница лишь в том, что тогда существовала хоть какая-то правовая основа - действовал Международный трибунал по бывшей Югославии, Североатлантический блок опирался на свой устав, а резолюция России, осудившая операцию, была отклонена Советом безопасности ООН.

Теперь же всё иначе.

Сегодня де-факто международное право потеряло значимость. Есть у Ирана ядерное оружие или нет — сейчас это уже второстепенный вопрос. Если бы оно действительно было, то после  недавнего разгрома высшего командования КСИР, учиненного Израилем, вряд ли оно осталось бы невостребованным.

Но его нет.

Накануне бомбардировки Югославии требовался казус белли. Теперь эта формальность не нужна

Новая «пробирка» для нового поколения

Февраль 2003 года: тогдашний госсекретарь США Колин Пауэлл предъявил Совбезу ООН пробирку с якобы нервно-паралитическим веществом из иракской программы создания оружия массового поражения. Спустя годы Дональд Трамп назовет эту «предъяву» «худшей ошибкой в истории США» обошедшуюся американским налогоплательщикам в 7 триллионов (!!) долларов.

Как показала война в Ираке, неважно, были ли у "плохих парней" запрещённые технологии или не были. Главное — оправдать интервенцию. И общество, уставшее от сложностей международной политики, охотно верит в такие поводы, особенно, если противник далёк, чужд, и "не соответствует стандартам цивилизованного мира".

Эта логика работает в обе стороны. Даже если последствия конфликта с Ираном окажутся разрушительными, Вашингтон все равно сможет решить свои тактические задачи - мобилизовать электорат, переформатировать энергорынки и продемонстрировать лидерство. Вы спросите, а что дальше? Как в Ираке и в Афганистане то, что «дальше», можно будет оставить на «потом».

Пробирка Колина Пауэлла - тоже атавизм

Будущее за теми, кто выжил

США, скорее всего, не стремятся к смене власти в Иране, как таковой. Не столь важно, кто станет преемником аятоллы Хаменеи, или каким будет новый облик режима. Как показал опыт, после фазы дестабилизации Иран всё равно выйдет на новую траекторию внешнеполитического баланса, в которой найдётся место и для США, и для Китая, и для России и для стран Персидского залива.

Таким образом, задача текущего этапа — одержать видимую победу. Вернуть США роль глобального арбитра, перейти от образа "мирового жандарма" к респектабельному имиджу силовика-наблюдателя. На этом фоне возрастет влияние ключевых игроков региона — Саудовской Аравии, ОАЭ, Катара. Возможно, укрепится роль Пакистана, а Турция, скорее всего, получит окно возможностей для дальнейшего развития своей ракетной и оборонной программы.

И потому 22 июня — не просто дата. Это рубеж. Начало новой главы в истории Ближнего Востока и, возможно, очередной попытки США переосмыслить свою глобальную миссию.