После Мадуро Иран? Политолог Хаимов оценил шансы на вмешательство Minval Politika

Иранские города охвачены массовыми протестами, в ряд населённых пунктов были направлены дополнительные силовые подразделения. На фоне протестных акций, случившихся после захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги американскими военными в ходе операции, угрожающие заявления президента США Дональда Трампа в адрес иранского клерикального режима видятся гораздо более приближенными к практическому сценарию.

О том, как будут разворачиваться события дальше и о роли главного противника Ирана в них — США, Minval Politika поговорил с политологом, представителем Всемирного фонда горских евреев СТМЭГИ в Азербайджане Фуадом Хаимовым.

— В Иране ситуация накаляется. Насколько далеко могут зайти протесты?

— Протесты в Иране начались после резкого скачка курса доллара и подорожания практически всех базовых продуктов. Покупательская способность граждан Ирана сильно снизилась, что отразилось на всех мелких и средних продавцах на рынках. Но это был всего лишь триггер, который поднял много других проблем внутри Ирана. Народ в Иране недоволен тем, что в условиях жёстких экономических санкций режим находит средства для поддержки своих прокси-сил на Ближнем Востоке, но не находит средств для поддержки внутренней экономики.

Стоит также отметить, что протесты носят веерный характер, и день за днём к акциям присоединяются новые города. Мы также видим, что протесты начали приобретать и этнический характер. Например, вчера семь курдских политических партий объявили о присоединении к забастовке. Сегодня начали приходить сообщения о забастовках на крупных добывающих предприятиях.

В итоге можно сказать, что протесты будут продолжаться, так как у правительства Ирана нет средств удовлетворить экономические требования толпы. Акции продолжатся вплоть до падения режима либо очень жёстких мер, принятых со стороны КСИР и ополчения «Басидж».

— Есть сообщения, что полиция стала в ряде городов поддерживать протестующих… Как дальше будут себя вести силовики?

— Силовики будут вести себя по-разному. Внутри Ирана есть много разных сил, основные — КСИР и «Басидж», которых много во всех городах Ирана.
Что касается сил полиции, то в основном сейчас именно они переходят на сторону народа, так как экономическая ситуация их серьёзно затронула, и они очень многим недовольны. Армия пока сохраняет нейтралитет, она ничего не комментирует. В основном подавлением восстания занимаются КСИР и их внутренние силы — «Басидж».

— По данным СМИ, США наращивают военное присутствие на Ближнем Востоке — в регион перебрасываются самолёты воздушной дозаправки, а также тяжёлые военно-транспортные борта C-5 Galaxy и C-17 Globemaster. Какую роль во всех этих процессах выполняют США, президент которых уже заявил, что если манифестации будут жёстко подавляться, то Штаты вмешаются?

— Силы всех заинтересованных стран — США, Израиля, Великобритании — не готовы воевать с Ираном, поскольку это лишено большого смысла. Все эти военные манёвры, речи Трампа с Нетаньяху, а также заявления «Моссада» и всё остальное, скорее всего, происходят из-за поддержки народа. У народа Ирана нет явного лидера, а всё это вселяет в протестующих надежду. Люди понимают, что если восстанут все, то режим может пасть, и в этом их поддержат.

Все эти передвижения войск очень плохо влияют и на ситуацию внутри режима в Иране, ведь там тоже наблюдается раскол из-за сложившейся экономической ситуации, из-за отношений между президентом и аятоллой Хаменеи.

По заявлениям президента Масуда Пезешкиана мы понимаем, что он выступает за народ и берёт вину на себя, он не озвучивает призывов подавить восстание, утопить народ в крови. Он берёт ответственность на себя. А военные КСИР обвиняют во всём внешних врагов.

Передислокация войск играет роль сдерживающего фактора, особенно после операции США в Венесуэле. Американцы могут точечно ударить по Хаменеи. Думаю, что они знают, где он находится, у них имеется и оружие, которое его достанет в любом подземном бункере. Такие возможности есть и у Израиля.

А если КСИР и «Басидж» потеряют своего лидера, то улицы полностью выйдут из-под контроля, и случится революция, и они окажутся первыми, кого будут судить.

— Что можете сказать о наследнике шаха, который призывает иранский народ упорно продолжать борьбу? Насколько значимая он фигура и делается ли на него ставка?

— Реза Пехлеви является на данный момент символом, который стоит на стороне народа. Внутри Ирана нет никакой оппозиции, там все служат Хаменеи, и тут неважно, консерваторы это или либералы, которые сегодня у власти тоже. Единственное имя, которое можно сопоставить аятолле, — это Реза Пехлеви.

Но является ли он главным претендентом на власть после свержения режима? Скорее всего, нет, потому что Иран не будет жить в условиях монархии. Пехлеви может проявить себя лишь в объединении народа против нынешнего режима.

Ставка на него не делается. В Иране проводятся выборы в меджлис и выборы президента. Максимально, что может быть в Иране, — это конституционная монархия на примере государственного устройства Испании, Великобритании, где шах носил бы символический характер. Но также стоит сказать, что на Ближнем Востоке всё очень быстро меняется, и ради сохранения власти режим в Иране может пойти на большие провокации — тогда ситуация кардинально поменяется.