Право на надежду Оджалана турецкий гамбит

Сразу после подписания правительством Сирии соглашения о полной интеграции с прокурдскими Сирийскими демократическими силами, в Турции вновь активизировалась одна из самых чувствительных тем внутренней повестки - так называемое «право на надежду» в отношении лидера Рабочей партии Курдистана Абдуллы Оджалана, отбывающего пожизненное тюремное заключение.

Эта тема неожиданно вернулась в центр политической дискуссии, превратившись из правовой категории в инструмент торга между союзниками по власти.

3 февраля лидер Партии националистического движения (ПНД) Девлет Бахчели, выступая на заседании парламентской фракции своей партии, сформулировал тезис предельно прямолинейно и политически провокационно: «Мир для Анатолии, право на надежду для Оджалана, дом для Демирташа». Тем самым Бахчели связал воедино курдский вопрос, судьбу основателя РПК и будущее одного из самых известных оппозиционных политиков, превратив юридическую процедуру в часть большой политической сделки.

Политически провокационное заявление Бахчели

Напомним, что еще 22 октября 2024 года Бахчели, заочно обращаясь к Абдулле Оджалану с призывом распустить Рабочую партию Курдистана, уже упоминал о «праве на надежду», фактически запуская концепцию «Турция без терроризма». Но тогда его союзник, правящая в Партия справедливости и развития (ПСР), не поддержал эту инициативу, и тема была отложена «на потом».

В течение последующих полутора лет вопрос практически исчез из публичной повестки. И вот теперь лидер ПНД, утверждая, что «Оджалан выполнил все данные обещания», демонстративно переносит ответственность на правительство Турции, подчеркивая: дальнейшие шаги зависят от исполнительной власти.

Реакция последовала незамедлительно. Спустя несколько часов спикер парламента Нуман Куртулмуш, обладающий полномочиями инициировать процедуры по данному вопросу, созвал на 4 февраля экстренное заседание комиссии по процессу «Турция без терроризма». Сам факт срочного созыва показал, что тема рассматривается, как элемент текущей политической стратегии.

После заседания заместитель председателя ПНД Фети Йылдыз сделал громкое заявление о якобы достигнутом межпартийном согласии относительно предоставления Оджалану «права на надежду». Однако представители ПСР и Республиканской народной партии (РНП) сразу же внесли коррективы в оптимизм Бахчели. Зампред ПСР Мустафа Элташ и глава парламентской фракции РНП Мурат Эмир подтвердили, что обсуждения продолжаются, но говорить о полном консенсусе преждевременно. Тем самым, стало ясно, что единой позиции в парламенте нет, а вопрос «надежды» для Оджалана остается предметом политического маневрирования.

Кто дал право на надежду Оджалану?!

Позднее Йылдыз опубликовал в социальной сети выдержки из Уголовного кодекса Турции, Закона о борьбе с терроризмом и решений Европейского суда по правам человека, заявив, что юридически прежняя практика применения в Турции «права на надежду» была некорректной. Он также подчеркнул, что речь идет не о немедленном освобождении Оджалана, а лишь о правовом механизме пересмотра пожизненного приговора главе РПК.

Аналогичную позицию озвучил и близкий к Оджалану сопредседатель партии ДЕМ Тунджер Бакирхан, по словам которого, целью является не освобождение, а создание условий, позволяющих лидеру РПК участвовать в переговорах и политическом процессе.

Мехмет Учум, главный советник президента Эрдогана по правовым вопросам, также дистанцировался от трактовок о скорой амнистии Оджалана. Он заявил, что «право на надежду» означает лишь потенциальную возможность условного освобождения в будущем и не является персональной мерой, рассчитанной на одного человека.

Ранее haqqın.az, ссылаясь на свои источники в Анкаре, уже сообщал, что освобождение Оджалана не рассматривается, однако условия его содержания на острове Имралы в Мраморном море могут быть смягчены. Нынешняя дискуссия фактически подтверждает эту линию: речь идет не о свободе, а об управляемом пересмотре статуса.

Параллельно в политическом поле возник другой вопрос - будет ли аналогичный механизм применен к бывшему сопредседателю Демократической партии народов Селахаттину Демирташу?

По данным источников haqqın.az в Анкаре, в случае принятия общего регулирования лица, приговоренные к пожизненному или отягченному пожизненному заключению, смогут претендовать на пересмотр приговора после 36 лет лишения свободы за организованные преступления и после 30 лет - за остальные. При этом освобождение не будет автоматическим - окончательное решение в любом случае останется за судом.

А в чьих руках спасение Демирташа?

В то же время Демирташ формально не подпадает под эту категорию, поскольку не был осужден пожизненно, а его дела продолжают рассматриваться в высших инстанциях. Следовательно, «право на надежду» юридически к нему неприменимо, хотя теоретическая возможность освобождения по иным основаниям сохраняется.

Нормативная база этого вопроса уходит в европейскую правовую практику. В соответствии со статьей 3 Европейской конвенции по правам человека и прецедентами Европейского суда по правам человека обычно пожизненное наказание должно предусматривать реальную возможность пересмотра спустя 25 лет, независимо от тяжести преступления. Собственно, именно этот принцип и получил в политическом обиходе определение «права на надежду».

Оджалан был задержан в 1999 году в ходе спецоперации турецкой Национальной разведки MIT и приговорен к смертной казни, которую затем заменили на отягченное пожизненное заключение. В 2003 году адвокаты Оджалана обратились в Европейский суд по правам человека, и в 2014 году суд признал за ним право на пересмотр наказания. Но Анкара отказалась применять это решение, заявив, что вердикты по делам о преступлениях против государства носят ограниченный характер.

Сегодня возвращение темы «права на надежду» показывает, что речь идет не столько о гуманизации правосудия, сколько о прагматичной политике. В турецкой системе этот механизм превращается в инструмент переговоров, являясь одновременно сигналом курдскому электорату, рычагом давления на оппозицию и элементом внутреннего баланса в правящей коалиции.

Таким образом, юридическая формула остается прежней, однако ее смысл определяется текущими задачами власти.