Предвыборный марафон без правил

Грани травматического мышления в избирательной кампании

В предвыборной атмосфере использование черного пиара и удары по позициям конкурентов с помощью дезинформации - дело привычное. Однако даже в подобных технологиях существуют определенные пределы допустимого.

В Армении отдельные участники предвыборного марафона настолько увлеклись производством лжи и инсинуаций, что государственные надзорные органы были вынуждены отреагировать. Министерство юстиции страны выступило с заявлением, согласно которому факты распространения ложной информации, фейков и клеветы будут расследоваться. Этот шаг призван остудить пыл ретивых пропагандистов, демонстративно игнорирующих не только нормы общественной морали, но и элементарные права потребителей информации.

Общественные наблюдатели и специалисты мониторинговых центров, делясь предварительными выводами, отмечают, что правящая партия «Гражданский договор» и солидаризирующиеся с ней группы в целом ведут кампанию относительно корректно. Этого нельзя сказать об оппозиционно настроенных участниках марафона. В ряде случаев в ходе митингов и собраний они откровенно тиражируют ложь, засоряя информационное пространство.

Отвергая саму идею честной и прозрачной политической борьбы, они все больше напоминают собрание неудачников, для которого не существует ни моральных ограничений, ни элементарной ответственности за сказанное. Особенно показательно, что тон в этом фейкометстве задают первые лица оппозиционных партий.

С приближением дня выборов второй президент Армении Роберт Кочарян окончательно превратился в заправского трибуна, активно проводящего встречи со сторонниками и осыпающего оппонентов потоком бессвязных обвинений и оскорбительной риторики. Впрочем, называть его акции массовыми можно лишь с большой натяжкой - заметного общественного интереса к фигуре экс-президента давно не наблюдается.

На одном из последних митингов Кочарян превзошел даже самых заядлых политических авантюристов. Используя плотный набор манипуляций и ложных утверждений, он договорился до того, что фактически возложил всю ответственность за вторую Карабахскую войну на премьер-министра Никола Пашиняна. «Власть спровоцировала войну, которая привела к гибели более пяти тысяч человек и потере территорий», - заявил Кочарян, старательно пытаясь вывести за скобки собственной ответственности и себя, и своих политических соратников, десятилетиями подталкивавших регион к кровавой эскалации.

Особый цинизм подобных заявлений заключается в том, что их автором выступает человек, долгие годы позиционировавший себя идеологом армянского сепаратизма и сторонником силового решения конфликта. Именно Кочарян был одним из главных проводников политики военного противостояния, а также автором скандальной теории о «генетической несовместимости» двух народов. Теперь же он пытается представить себя сторонним наблюдателем и переложить ответственность на политических оппонентов. Не слишком ли удобная амнезия?

Критика власти со стороны Кочаряна всегда отличалась предвзятостью и отсутствием политической саморефлексии. Именно он после событий 1998 года заложил ту деформированную модель армянской государственности, которая на долгие годы поставила страну на рельсы конфронтации и изоляции. Вместе со своим многолетним союзником Сержом Саргсяном он фактически возглавил курс, толкавший Армению к бесконечному противостоянию с Азербайджаном и Турцией, превращая идею вечной войны в основу государственной политики.

Их единомышленникам кажется, что общество страдает политическим беспамятством, однако это заблуждение. Все, кто пережил сложные постсоветские годы, хорошо помнят, как политические выдвиженцы, вышедшие из маргинальной среды, стремились закрепиться в большой политике, ставя целью возведение радикального национализма в ранг государственной идеологии. На волне иллюзий они пытались представить себя народными героями.

В определенной степени им удалось укрепить свои позиции, однако вместе с этим в общественном восприятии закрепились и устойчивые обвинения в коррупционных практиках. При этом они так и остались политиками ограниченного масштаба, не сумевшими выйти за рамки узких амбиций. От их политического курса и управленческих решений общество во многом понесло серьезные потери.

Логика авторитарной модели власти затянула страну в длительный кризис, однако превратиться в подлинных национальных лидеров они, по определению, не смогли. Однако время случайных фигур в серьезной политике всегда ограничено. Сколько бы Роберт Кочарян и его подельник Серж Саргсян ни критиковали действующую власть, им вряд ли удастся полностью избавиться от накопленного политического наследия и связанных с ним претензий.

Огульные обвинения в адрес власти - своеобразный политический трюк, призванный перевести стрелки ответственности с себя и возложить вину за проблемное состояние страны на человека, который отказался от курса ненависти к соседям в пользу политики оздоровления.

Роберт Кочарян также обвиняет руководство страны в том, что после войны под угрозой оказались уже территории самой Армении. «Сегодня власти идут по пути дальнейшего ухудшения ситуации и фактически подводят страну к социальным проблемам и бедности», - заявляет он, выстраивая политическую риторику, в которой ответственность за накопленные проблемы перекладывается на действующее руководство, при полном игнорировании собственной роли в формировании прежнего курса.

Впрочем, подобные заявления позволяют увидеть и политическую логику, которой руководствуется блок «Армения». Когда Кочарян и его сторонники говорят о «непростительных ошибках» команды Никола Пашиняна, они, по сути, игнорируют собственную ответственность за предшествующую политику.

Если следовать логике Кочаряна, войны, территориальные потери, ухудшение отношений с союзниками и рост экономических рисков являются исключительно следствием действий нынешней власти. Однако оппоненты утверждают, что именно прежний курс заложил основу тех процессов, которые сегодня определяют уязвимость страны.

Известно, что второй президент Роберт Кочарян был тесно связан с Россией, и его внешнеэкономические и политические приоритеты во многом связывались с этим направлением. В результате внешнеэкономические связи страны в тот период фактически концентрировались вокруг одного вектора, что сужало пространство для более диверсифицированной внешней политики.

Подобная модель внешнеполитической ориентации ограничивала возможности Армении в выстраивании более гибких отношений с ближайшими соседями и снижала потенциал поиска компромиссных решений в регионе.

В этом контексте Кочарян исходил из жесткой геополитической логики, в рамках которой отношения с тюркским миром рассматривались через призму конфронтации. При этом Москва в тот период не исключала развития более конструктивных отношений с Баку и Анкарой, однако региональная политика Армении не всегда способствовала реализации этих возможностей.

В итоге выбранный курс усиливал зависимость страны от узкого набора внешних ориентиров и ограничивал ее маневренность в региональной политике.

Сегодня не все гладко разворачивается для Армении в плане выбора заглавного вектора внешних связей. Есть соблазн использования формата многовекторности, однако прежде всего все же необходимо разобраться с очередностью и принципами совмещения разнонаправленных дискурсов. 

В политике Иревана дают о себе знать нотки разнобоя, но при всех ярко выраженных прозападных настроениях армянское руководство далеко от мысли прервать связи с Россией. На этой почве Кочарян и его подельники всеми силами пытаются рассорить Иреван с Москвой. Приписывают премьеру то, чего он в принципе не допускает. Например, записывают на его счет брутальную антироссийскую риторику, хотя глава кабинета всегда проявляет осторожность в высказываниях. К тому же он не предпринимал попыток перекладывания груза собственных ошибок на Москву.

Армения, если ее курс не изменится, а это будет возможно только в случае победы Пашиняна на выборах, уже не сможет остаться без союзников. Иреван начал выходить на магистраль новых интеграционных возможностей. Но Кочарян все время пытается бить по больному месту власти, педалируя вопрос 5 тыс. погибших во второй Карабахской войне. Он требует списки молодых ребят, которые были призваны в армию. «Проявите уважение к героизму этих людей, проявите уважение к нашим героям», - восклицает человек, виновный в многочисленных смертях не только азербайджанцев, но и армян.

Ему важно предстать в облике гуманного человека после того, как прослыл архитектором войн и непримиримости с Азербайджаном. След 4 тыс. ни в чем не повинных азербайджанцев потерялся в Армении. До сих пор Баку дожидается внятной информации о судьбе своих граждан, следы которых потерялись там во времена правления Кочаряна.

Ему не выгодно вспоминать, как Баку настойчиво предлагал варианты поиска компромиссов. Он был непреклонен в воинственности, чем, собственно, и превратил военное решение межгосударственной проблемы в неизбежность. А теперь ищет варианты ретуширования подмоченной репутации. У него, видать, проснулась совесть, раз давит на сердобольность и призывает уважать героев.

Не Пашиняну, а именно Кочаряну нынче выгодно разорвать связь общества с прошлым, новой историей и национальной идентичностью, а потом начать с нуля процесс новой милитаризации и конфронтации с Азербайджаном. Благо, ему есть на чем выстраивать формулы спекуляций и оболванивания соплеменников.

И снова он сыплет соль на больную рану, апеллируя к теме горы Арарат, изображение которой должно быть выведено со всех государственных символов в силу известной причины. Присваивать чужие обозначения, символы и топонимы не только не прилично, но и непозволительно исходя из требований элементарного политического этикета.

Кочарян не унывает и настойчиво призывает сторонников к мобилизации, как в старые времена, когда неправдами добрался до власти и попытался создать из целого народа одну перманентно воюющую армию. Ему все равно с кем и как воевать, главное возглавить колонну таких же бесноватых, как и он сам.

Будучи в ореоле безумного утопизма, он объявляет марш против «внутреннего врага», подразумевая под этим понятием власть Никола Пашиняна, которому ставит в вину открытие дверей для Азербайджана. Поистине, у человека наблюдается приступ тоски по-старому, которая не отпускает его ни на шаг. А это уже проявление травматического сознания человека, которому власть противопоказана.

Армянское общество устало от диктаторских наклонностей самовлюбленных типов во власти. Благо, армянский избиратель в своей массе с ними определенно разобрался, и это главное.