Реабилитация или тюрьма? разбирается с историей Насими Набизаде

Вчера распространилась информация о том, что известный телеведущий и журналист Насими Набизаде самовольно покинул реабилитационный центр Qurtuluş, где проходил курс лечения.

Позже стало известно, что Набизаде был найден - по имеющимся данным, после ухода он скрывался в одном из домов в поселке Сарай Абшеронского района, сотрудники реабилитационного центра выехали в указанный населённый пункт в поисках последнего.

Эта история мгновенно вышла за рамки частного инцидента и вызвала резонансный общественный вопрос: а что такое реабилитационный центр в Азербайджане - медицинское учреждение или фактически закрытая зона с ограничением свободы передвижения?

После сообщений о том, что Набизаде покинул центр без разрешения, а затем был обнаружен в одном из домов в поселке Сарай Абшеронского района, в обществе закономерно возникло недоумение. Почему вообще понадобились «поиски» взрослого дееспособного человека? На каком основании сотрудники реабилитационного центра выехали за ним, и имели ли они на это законные полномочия?

Ситуация вскрыла более глубокую проблему - правовую «серую зону» вокруг деятельности реабилитационных центров. Имеет ли пациент право в любой момент отказаться от лечения и покинуть учреждение? Если нет - на основании какого закона? Если да - почему его уход был представлен как чрезвычайное происшествие?

Общественная дискуссия всё громче задаёт неудобные вопросы: не подменяется ли добровольная реабилитация элементами принудительного удержания? Где заканчивается забота о пациенте и начинается нарушение его базовых прав?

1news.az разбирается в этой истории и проверяет:

кто и на каких основаниях принимает решения, ограничивающие свободу людей в реабилитационных центрах,
существуют ли чёткие юридические рамки их деятельности,
и почему до сих пор общество узнаёт об этих механизмах лишь через резонансные инциденты.

Чтобы прояснить обстоятельства произошедшего, редакция 1news.az обратилась за комментариями к руководству центра Qurtuluş. На наши вопросы ответили руководитель центра Джейхун Салманов и программный руководитель Мамедрза Гафаров.

На первом фото - Мамедрза Гафаров, на втором - Джейхун Салманов

Прежде всего представители центра опровергли появившуюся в СМИ формулировку о том, что Насими Набизаде «сбежал» непосредственно из реабилитационного учреждения. Как пояснил Мамедрза Гафаров, ситуация развивалась иначе.

По его словам, в тот день Джейхун Салманов выехал вместе с Насими Набизаде по личным делам пациента - в частности, ему за счёт центра проводилось стоматологическое восстановление. После этого они зашли в кафе. «В какой-то момент Джейхун Салманов отошёл в уборную, а когда вернулся, Насими Набизаде уже не было», - рассказал М.Гафаров.

Комментируя сам процесс реабилитации, Джейхун Салманов отметил, что применяемая в центре программа основана на когнитивно-поведенческой терапии и соответствует международным стандартам. По его словам, общий курс реабилитации рассчитан на шесть месяцев - три месяца стационарного и три месяца амбулаторного лечения. Насими Набизаде находился в центре около четырёх месяцев. С пациентами, как подчеркнул Салманов, работают специалисты-психологи, профильные для данной области.

Отвечая на вопрос о том, разрешается ли пациентам покидать территорию центра, программный руководитель пояснил, что такие случаи возможны, но крайне редки и только по уважительным причинам. Он подчеркнул, что реабилитационный центр не является учреждением строгого режима. По его словам, пациенты могут выходить за пределы центра, например, для посещения врача или решения бытовых вопросов, исключительно под сопровождением сотрудников или волонтёров центра. Речь идёт о центре реабилитации и социальной адаптации, а не о закрытом учреждении.

Мамедрза Гафаров также подробно остановился на медицинской стороне зависимости. Он отметил, что согласно международной классификации заболеваний, расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, относятся к кодам F10 и F19. Одним из проявлений зависимости, по его словам, является обсессивно-компульсивное расстройство, сопровождающееся навязчивыми мыслями, зачастую направленными на самоуничтожение. «По сути, это медленный суицид. Наша задача как специалистов - контролировать этот процесс и помогать пациентам восстанавливать психику», - подчеркнул он, добавив, что центр работает именно по модели формирования новых, здоровых привычек, исключающих употребление веществ и лудоманию.

Как отметил М.Гафаров, до произошедшего случая у Насими Набизаде не наблюдалось признаков намерения к побегу. Он напомнил о совместных поездках с ним - в Карабах, на площадь Шахидов и Аллею славы, где никаких инцидентов не происходило. По его мнению, случившееся можно расценивать как внезапную «вспышку зависимости», когда при отсутствии рядом специалистов или доверенных лиц человек может поддаться импульсивному решению. Несмотря на предыдущие выходы за пределы центра, данный случай стал первым, когда пациент покинул сопровождение подобным образом.

Комментируя сообщения о том, что сотрудники центра якобы обнаружили местонахождение Насими Набизаде и отправились за ним, Джейхун Салманов сообщил, что центр был приглашён родственниками журналиста. Вместе с ними сотрудники прибыли к дому, где, по имеющейся информации, находился Набизаде. Однако, несмотря на многочисленные попытки, попасть внутрь не удалось. По словам родственников, в доме находился также брат Насими Набизаде, который, как утверждалось, занимается продажей наркотиков и не открыл дверь.

Отвечая на вопрос о возможности возвращения Насими Набизаде в центр и изменении программы его лечения, Джейхун Салманов заявил, что действующая программа полностью укомплектована и выбрана верно. По его словам, лечение журналист проходил бесплатно, и центр готов вновь протянуть ему руку помощи, предоставить второй шанс и продолжить курс реабилитации, чтобы он смог быть полезным обществу и государству.

В ходе беседы была затронута и правовая сторона вопроса. Джейхун Салманов пояснил, что чаще всего в центр обращаются родственники пациентов, стремящиеся помочь своим близким. Вместе с тем нередки случаи, когда сами зависимые осознанно приходят за помощью. При этом, если пациент категорически отказывается продолжать лечение, центр не имеет права удерживать его насильно. «Это будет нарушением прав человека», - подчеркнул он.

Раз уж была затронута тема прав человека, то для правовой оценки ситуации редакция обратилась к профессору, доктору юридических наук, эксперту по медицинскому праву Айтен Мустафазаде.

По её словам, в случаях, когда человек не способен контролировать своё состояние и причиняет себе вред, близкие родственники вправе принимать решения, направленные на спасение его жизни. Она подчеркнула общественную значимость проблемы зависимости, отметив, что подобных случаев становится всё больше.

А.Мустафаева также указала, что нередко пациенты прерывают курс реабилитации, сводя на нет предыдущие усилия специалистов. При этом, по её мнению, реабилитационные центры, действуя в рамках заключённых договоров, вправе предпринимать меры, направленные на ограничение контакта пациента с внешней средой, где сохраняется риск рецидива. «Часто это борьба человека против самого себя», - отметила она.

По словам Айтен Мустафаевой, вопрос прав человека в подобных ситуациях остаётся крайне сложным и неоднозначным. Она выразила поддержку реабилитационным центрам и семьям пациентов, подчеркнув, что при зависимости в первую очередь страдают близкие люди. «Если человек сам себе вредит, то какие это права - право пойти и уничтожить себя?» — добавила она.

В рамках дальнейшего расследования редакция обратилась в Центр аналитической экспертизы Министерства здравоохранения, чтобы выяснить, какие органы осуществляют лицензирование и контроль деятельности реабилитационных центров.

Как сообщили нам из Центра, согласно статье 14.2 Закона Азербайджанской Республики «О лицензиях и разрешениях», перечень лицензируемых видов деятельности определяется исключительно постановлением Кабинета министров Азербайджанской Республики. Поскольку реабилитационные центры не зарегистрированы как отдельный вид деятельности, единая официальная статистика по их количеству отсутствует.

«Вопрос контроля над деятельностью реабилитационных центров зависит от их функциональной направленности. Так, если в центре осуществляется непосредственно медицинская деятельность - то есть привлекаются врачи-специалисты, используются лекарственные средства, проводится медицинская диагностика или лечение с назначением рецептов - в таком случае данные учреждения, как и прочие частные медицинские организации, должны иметь соответствующую лицензию, выдаваемую Министерством экономики согласно действующему законодательству», - отметили в Центре.

Как отметили в Центре, в случаях осуществления в учреждении медицинской деятельности привлеченные врачи и другие медицинские работники должны соответствовать установленным законом требованиям по квалификации, сертификации и официальным трудовым отношениям: «Если реабилитационный центр не осуществляет лечебную деятельность (то есть не оказывает медицинские услуги, требующие лицензии), контроль над такими учреждениями не входит в полномочия Центра аналитической экспертизы Министерства здравоохранения. В подобных случаях деятельность таких организаций может быть оценена соответствующими государственными и правоохранительными органами в соответствии с законодательством», - говорится в предоставленной нам информации.

Также в Центре подчеркнули, что согласно требованиям Закона Азербайджанской Республики «О регулировании проверок, проводимых в сфере предпринимательства, и защите интересов предпринимателей», проверка в любом учреждении может проводиться только в установленных законом случаях и на основании официального обращения соответствующих государственных структур. С этой точки зрения, при поступлении от граждан или профильных структур обоснованного обращения и подтверждающих документов об осуществлении в учреждении безлицензионной медицинской деятельности, Центр аналитической экспертизы Министерства здравоохранения может провести внеплановую проверку с целью установления факта оказания медицинских услуг.

«При выявлении в ходе проверки факта безлицензионной медицинской деятельности Центром аналитической экспертизы в установленном законом порядке составляется протокол об административном проступке в отношении юридических, должностных или физических лиц и применяются соответствующие меры административного взыскания. При необходимости вопрос направляется в соответствующие правоохранительные органы для принятия дополнительных правовых мер», - отмечается в предоставленной информации Центра.

В поисках органа, ответственного за выдачу лицензий на деятельность реабилитационных центров, редакция обратилась также в Министерство экономики.

Где нам сообщили, что данный вид деятельности не относится к их компетенции и лицензии на его осуществление Министерством экономики не выдаются.

«Насколько известно нам, этот вид деятельности, не требующий лицензии», - добавили в Министерстве экономики.

Послесловие

Таким образом, из полученных официальных ответов вырисовывается тревожная картина: значительная часть реабилитационных центров фактически действует вне единой, прозрачной и чётко регулируемой системы лицензирования и контроля. Это означает, что государство не всегда располагает исчерпывающей информацией о том, кто именно, на каких основаниях и по каким методикам работает с людьми, находящимися в уязвимом состоянии.

В этой ситуации закономерно возникают вопросы не только к уровню профессиональной подготовки персонала, но и к самой философии подобных учреждений. Кто несёт ответственность за принимаемые решения? Каковы гарантии того, что процессы детоксикации и реабилитации соответствуют медицинским стандартам, а не субъективным внутренним правилам конкретного центра? И главное - каким образом обеспечиваются базовые права пациента, включая право на добровольность лечения и свободу передвижения?

Отсутствие чётких рамок и единого надзора превращает сферу реабилитации в правовую «серую зону», где под лозунгами помощи и спасения могут существовать практики, не имеющие достаточной профессиональной, этической и правовой опоры. В таких условиях вопрос уже выходит за пределы частного инцидента и становится общественно значимым: где проходит граница между лечением и ограничением свободы, и кто эту границу сегодня контролирует?

Именно на эти вопросы общество пока не получило исчерпывающих ответов.