Россия предала Иран горячая тема

Внутри стратегического партнерства между Ираном и Россией наметились глубокие трещины. Разочарование проявилось на высшем уровне. Сейед Хоссейн Мусавиан, бывший посол Ирана в Германии и один из архитекторов ядерной дипломатии Исламской Республики, публично выразил недовольство действиями Москвы на фоне обострения конфликта между Ираном и Израилем.

"Россия не поставляла Ирану истребители Су-35 или систему ПВО С-400, хотя Иран десятилетиями находился под угрозой со стороны ядерных держав, таких как США и Израиль, и в конечном итоге подвергся нападению с их стороны," - заявил Мусавиан.

Громкое заявление Мусавиана - не в бровь, а в глаз

Заявление бывшего дипломата отражает нарастающее раздражение иранской элиты: в момент, когда Исламская Республика нуждалась в оборонной поддержке от своих так называемых союзников, Москва сохраняла стратегическую сдержанность, отдавая предпочтение другим партнёрам.

"Россия предложила Индии, союзнику США, 117 самолетов Су-35М и совместное производство истребителей Су-57 с полной передачей технологий," - добавил Мусавиан, подчеркнув контраст в подходах Москвы к своим внешнеполитическим векторам.

При этом дипломат подчеркнул, что его позиция вовсе не упрёк Кремлю, а всего лишь реализм в оценке стратегических союзов.

"Это вовсе не критика Москвы, которая действует в своих собственных стратегических интересах, - отметил иранский дипломат. – Но если бы Турция (член НАТО) или Саудовская Аравия (союзник США) запросили самолёты Су-35, Су-57 или С-400, то Россия, вероятно, согласилась бы".

Россия не отдала истребители, не протянула руку помощи

Мусавиан выразил надежду, что этот эпизод послужит уроком для Тегерана:

"Возможно, эта реальность помогает Тегерану лучше понять международные отношения и истинную природу национальных интересов".

В свете последних событий становится всё более очевидно: несмотря на антизападную риторику и декларации о "многополярном мире", ни Москва, ни Пекин не готовы открыто поддерживать Иран в его вооружённом противостоянии с Израилем, особенно, если это может напрямую задеть их собственные интересы.

После израильских ракетных и авиаударов по иранским объектам, в СМИ Исламской Республики и экспертной среде царило убеждение, что Китай и Россия вступятся за Иран хотя бы дипломатически. Но ничего подобного не произошло. Как сообщалось в журнале The Atlantic, «после нападения Израиля на Иран мир увидел, что антиамериканизм может объединить альянс лишь до определённой степени».

Китай, от которого ждали поставок Ирану ракет малой дальности и систем ПВО, ограничился осторожными заявлениями. Инициированное Пекином экстренное заседание Совбеза ООН так и не состоялось, а заявление МИД КНР было типичным: «Все стороны должны проявить сдержанность».

Публикации в соцсети X (бывший Twitter) и на иранских форумах бурно отреагировали на высказывания Мусавиана. Вот один из наиболее популярных комментариев: "По сути, иранцы были обмануты, думая, что Россия — их революционный друг, который принесёт перемены. Жаль, что они были разочарованы".

Иран все понял... и отошел

Следует напомнить, что сближение между Тегераном и Москвой активизировалось после 2014 года, в условиях западных санкций и усиления конфронтации с США. В последние годы Иран активно помогал России, предоставляя ей ударные беспилотники "Шахед" для применения на украинском фронте, а также выступал за сближение с БРИКС. Однако реальные военные контракты между странами оставались ограниченными.

Продолжающееся нежелание Москвы продавать Ирану современные системы вооружений, включая самолет Су-35 и Су-57, а также ЗРК С-400, ставит под вопрос характер этого "стратегического партнерства". Тем более что контраст усиливается на фоне договорённостей России с Индией — ключевым партнером США в Азии.

Таким образом, разочарование Мусавиана является симптомом куда более широкой проблемы: Иран, строивший совместно с Россией и Китаем ось «антизападного сопротивления», вынужден признать, что геополитические расчёты этих стран не подкрепляются дружеской солидарностью.

Как метко выразился сам иранский дипломат, "эта реальность помогает Тегерану лучше понять природу международных отношений".