Си показал Трампу пределы американской силы наша аналитика

Еще никогда китайский лидер не приезжал в американскую столицу, имея на руках столь сильные карты. Оказав на прошлой неделе королевский прием Си Цзиньпину, руководство США дало понять, что предпочитает говорить о будущем мира с действительно работающим Китаем, а не с европейскими режимами, разваливающимися по пути на войну с Россией.

Все понятно без слов

Трехдневный визит председателя КНР Си Цзиньпина в США в конце прошлой недели обращал на себя внимание по многим причинам. Си редко ездит за кордон, а последний раз был в США в 2015 году. Американское руководство принимало китайского коллегу на высшем уровне. Встречать Си Цзиньпина на авиабазу президент США приехал лично. Такое доселе имело место лишь дважды в истории — в 2015 году Барак Обама принимал так Папу римского Франциска, а в 1962 году Джон Кеннеди встречал премьер-министра Великобритании Гарольда Макмиллана.

Оказав королевский прием Си Цзиньпину, руководство США дало понять, что предпочитает говорить о будущем мира с действительно работающим Китаем

Подозрения, что визит Си нужен Белому дому, скорее, как дипломатическая демонстрация, а не реальный саммит, высказывались еще до его начала. Комментаторы предупреждали, что Си и Трамп вряд ли сразу договорятся по всем острым вопросам, очень уж их много — торговля, экспортный контроль редкоземельных металлов и компьютерных чипов, отношения КНР с Ираном, проблема Тайваня, конфликты на Ближнем Востоке и тому подобное. 

В итоге они не договорились ни по одному вопросу. Да и не договаривались. В Брукингском институте, одном из ключевых американских аналитических центров, отметили: «Если вычесть из программы смотры войск и церемонию открытия, то на личные встречи двух лидеров оставалось менее двух часов». И это не стало скандалом!

Просто цель визита заключалась в ином. Учитывая международную нестабильность, Вашингтону нужно демонстративно стабилизировать отношения с Китаем. Ведь множественные международные кризисы на Ближнем Востоке и в Европе накладываются на проблемы с союзниками США — от ЕС до Саудовской Аравии. Прибавьте сюда внутриполитическую напряженность в самих Штатах накануне промежуточных парламентских выборов, на которых оппоненты Трампа хотят взять реванш и, завоевав парламентское большинство, ограничить президента в его политических инициативах…

Си не зря иронично усмехнулся, когда Трамп решил показать ему, что в памятной экспозиции портрет бывшего президента Джо Байдена заменен на фотографию устройства, используемого президентами для автоматического подписания документов. Ведь это не самокритика, а симптом многолетнего политического кризиса внутри крупнейшей сверхдержавы, конца и края которому не видно. И вашингтонский истеблишмент явно не хочет давать Китаю лишний повод эксплуатировать этот кризис, а другим своим оппонентам — возможность эксплуатировать проблемы американского правительства с Китаем.

Учитывая международную нестабильность, Вашингтону нужно демонстративно стабилизировать отношения с Китаем

Китай помогает

Этому способствует то, что китайская сторона не обнаруживает в данный момент желания «добить» США. Си даже немного подыграл Трампу, сняв введенные с марта ограничения на экспорт дизтоплива и авиакеросина в ситуации глобального дефицита, от которого страдают даже Штаты. Китайцы легко могут позволить себе такую помощь Белому дому — положение КНР на Ближнем Востоке гораздо лучше США или ЕС. Китайские суда почти без риска могли все эти месяцы ходить и через Ормузский, и через Баб-эль-Мандебский проливы, а крупнейшие нефтедобывающие страны региона, прежде всего Иран и Саудовская Аравия, связаны с Китаем стратегическими договоренностями. Американскому лидеру такая помощь очень кстати, поскольку цены на топливо бьют рекорды в США, увеличивая шансы его недругов на реванш, ведь проливы закрыты, кризисы на Ближнем Востоке продолжаются, а Россия сохраняет запрет на экспорт дизтоплива.

Вашингтону вообще очень многое нужно от Китая, и силой получить это не получится. Очень показательной была ситуация, когда министр финансов США Скотт Бессент именно в момент встречи Трампа с Си у трапа самолета объявил о важном экономическом успехе, связанном с визитом. Им стало… продление еще на два месяца торгового перемирия между США и Китаем, которое иначе должно было закончиться в ноябре.

Исходной идеей Вашингтона в рамках начатой им в прошлом году торговой войны с КНР было запугать Пекин применением тарифов и санкций, чтобы вынудить его к серьезным торговым уступкам. Когда это не сработало, возникла идея и впрямь задавить тарифами — американские пошлины на китайский импорт в итоге загнали до 145%, а ответные китайские пошлины — до 125%. В ноябре прошлого года Трамп и Си договорились о торговом перемирии и взаимно снизили тарифы и пошлины до более разумной величины. При этом обе страны по-прежнему могут больно давить друг на друга по критическим вопросам — Штаты отказываются продавать Китаю продвинутые чипы, а тот в ответ установил экспортный контроль за американскими закупками редкоземельных элементов. В общем похоже на победоносную войну с Ираном, но только в экономике.

Си не зря иронично усмехнулся, когда Трамп решил показать ему, что в памятной экспозиции портрет Джо Байдена заменен на фотографию устройства, используемого президентами для автоматического подписания документов

Давление на Пекин: где сядешь — там и слезешь

Американское руководство осознает пределы своих актуальных возможностей давить на Пекин. Тихонько сворачиваются кампании политического давления на КНР, проводившиеся под предлогом заботы о демократии и правах человека. Близкий к ЕС либеральный премьер Британии Энди Бернем намедни призвал американского коллегу потребовать от Китая освободить предводителя гонконгских либеральных активистов-соросят Джимми Лая. Но Трамп такие темы больше не трогает. В мае, после разговора с Си об этом деятеле, он сказал, что это — «дело трудное» для руководства КНР, и стало понятно, что оно не отступит.

Оппозиционная Демпартия США также не прекратила попыток плеснуть масла в огонь. 21 сентября ее представители в Конгрессе указали Трампу в связи с предстоящей беседой с председателем КНР, что у американского президента «есть важная возможность осудить роль Китая в вооружении Ирана и содействии ему, а также потребовать прекращения этой поддержки». Но Трамп сразу дал понять, что не склонен следовать этим указаниям. Чуть ранее он вообще призвал не выискивать в китайских действиях чего-то патологичного, ведь китайцы «в сущности, делают то же, что и мы». Трамп уточнил: «Когда говорят, что Китай шпионит за нами, я отвечаю: «Вы правы, но и мы шпионим за ними», понимаете?»

Такой комментарий прозвучал особенно многозначительно на фоне параллельных событий в космосе. 15-16 сентября Китай запустил четыре ракеты-носителя, выведя на орбиту 30 спутников самого разного назначения. Часть из них запущена для создания группировки «Цяньфань» («Тысяча парусов») из 15 000 спутников. Официальной целью «Цяньфаня» заявлено создание инфраструктуры спутниковой широкополосной связи. То же говорили и об американском «Старлинке», пока не выяснилось, что у него широкий спектр немирного применения — от координации массовых волнений в Иране до навигации дронов и ракет в российско-украинской войне, не говоря уж о разведке.

Китай задумал создать нечто подобное. И в прошлом году осуществил 92 рекордных запуска. Американцы, наверное, были бы не прочь этому воспрепятствовать, но китайцы дали понять, что не стерпят таких действий: в июне разгонный блок их ракеты «Чжуцюэ-2Э» распался на орбите более чем на сотню фрагментов, после чего они со снайперской меткостью полетели в сторону спутников «Старлинка». Разумеется, чисто случайно.

Министр финансов США Скотт Бессент в момент встречи Трампа с Си у трапа самолета объявил о важном экономическом успехе, связанном с визитом. Им стало… продление еще на два месяца торгового перемирия между США и Китаем, которое иначе должно было закончиться в ноябре

Силы гегемона иссякли

На Земле баланс сил между сверхдержавами меняется еще более ощутимо. США могут сколько угодно составлять стратегии «сдерживания-огораживания» Китая, однако ресурсов на это нет. В середине августа произошло знаменательное в стратегическом плане событие. США перебросили свой авианосец «Джордж Вашингтон» из Тихого океана на Ближний Восток без соответствующей замены. Тем самым они остались без единого авианосца в регионе, который сами же в своих фундаментальных стратегических документах выделили как приоритетный. И это — самый важный регион для Китая, поскольку экономически он развернут в сторону Тихого океана, на побережье которого сосредоточено 80% китайской экономики, а через его акваторию проходят основные маршруты импорта-экспорта КНР.

Вообще, у ВМС США есть одиннадцать авианосцев. Теоретически одна треть из них всегда на операциях, одна — готовится к выходу в море, еще одна — стоит на обслуживании и ремонте. Но на практике с техническим состоянием — проблемы, потому заменить корабль в Персидском заливе свежим судном не удавалось половину весны и все лето. Экипаж задействованного с марта в блокаде и бомбежках Ирана авианосца «Авраам Линкольн» был измотан до того, что принялся открыто протестовать против ужасающих условий службы. И тогда взамен пригнали с Тихого океана оперировавший там «Джордж Вашингтон».

И самое важное, у этого шага может быть и другая сторона. Возможно, Белый дом воспользовался этой вынужденной оказией и, убирая свой авианосец из Тихого океана, послал политический сигнал Китаю, снизив военное давление на него. Любопытно, что евролиберальные комментаторы даже не заикаются о такой возможности, хотя идея лежит на поверхности. Им претит сама мысль о том, что их догматическая ненависть к Китаю оказывается сейчас анахронизмом, и Штаты вообще могут взять, да и сговориться с Пекином.

Вашингтону в нынешней ситуации не нужен очередной кризис с Пхеньяном

Отработано на Корее

Война на Ближнем Востоке, даже не с самым мощным, но изобретательным и решительным противником в лице Ирана и его союзников, уже не впервые отвлекает США от других регионов. Еще весной из-за Ирана Вашингтон перебрасывал силы и технику из Европы. Да, одновременно Вашингтон давал понять европейцам, что меняет свою политику и не заинтересован в их войне с РФ, но факт и то, что переброска шла буквально по списку того, что было нужно на Ближнем Востоке — с упором на морские театры боевых действий и ПВО. Был ли дефицит средств в горячих точках первичным в принятии данного решения, а желание изменить европейскую политику — вторичным, или наоборот — спор бессмысленный, поскольку в реальности эти действия работали в обе стороны, смещая военную активность США и меняя политику. Это продолжилось в сентябре, когда Белый дом, собирая средства для затяжной войны с Ираном, снова принялся выгребать силы из Европы.

Нечто подобное имело место и в Азии, хотя там силы пока не выводили, но также сокращали военную активность, чтобы нащупать почву для разрядки с КНДР. В августе, буквально за день до начала совместных учений с Южной Кореей, Трамп хотел их отменить, но было слишком поздно, и американцы довольствовались лишь сокращением их масштаба. Хотя Трамп упомянул и о своем недовольстве недостаточной готовностью южнокорейцев воевать с иранцами, это вряд ли было основным мотивом.

Гораздо больший упор он сделал на желании разрядки с Северной Кореей, написав: «Учитывая мои очень хорошие отношения с лидером Северной Кореи Ким Чен Ыном, я недоволен тем фактом, что Соединенные Штаты давным-давно согласились участвовать в совместных военных учениях с Южной Кореей... Эти учения не только обходятся дорого — причем значительную часть расходов (как обычно!) покрывают Соединенные Штаты Америки, — но и служат сигналом, который является совершенно неуместным и враждебным по отношению к стране, ведущей себя уважительно и не создающей угроз на протяжении всего времени пребывания Дональда Трампа на посту президента».

На то, что готовность Сеула воевать с Тегераном особого значения не имела, указывает и тот факт, что Трамп уже делал нечто подобное ранее, и тогда Иран точно был ни при чем. В свой первый президентский срок после первой встречи с Ким Чен Ыном в 2018 году Дональд Трамп вообще вдруг полностью приостановил маневры с Южной Кореей, заявив, что ежегодные маневры «провокационны» по отношению к КНДР, а отказ от них позволит американцам сэкономить «огромные средства». Правда, когда отношения с Пхеньяном не наладились, в 2019 году учения возобновились.

Нынешняя ситуация сложилась еще похлеще, чем тогда, и она стала холодным душем и для южнокорейского руководства, и для лидеров евролиберальных режимов. Ведь Трамп дал понять, что хочет вновь урегулировать отношения с КНДР в тот момент, когда Пхеньян опять отправил на российско-украинскую войну свои силы! Но Вашингтону это неинтересно: он давно дал понять европейцам — войну с Россией пора заканчивать.

Даже обед в Белом доме начали с того калифорнийского вина, с бокалами которого президент США Ричард Никсон и премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай в 1972 году произносили в Пекине тост «за мир»

Глобальный кондоминиум

В основе таких жестов в сторону Китая и Северной Кореи лежит вполне имеющая право на существование мысль о том, что многие якобы идейно враждебные Западу или США государства на самом деле таковыми не являются, а отношения с ними осложнены либо из-за тривиальных политических или экономических причин, либо из-за манипуляций третьих стран (даже подкуп американских политиков фактически узаконен как «лоббирование»).

Оно и вправду, то же северокорейское государство уже давным-давно замкнулось на своем обществе и серьезных усилий для распространения антизападной идеологии или поддержки революционных движений не предпринимает. Да, те же иранские революционеры когда-то получали помощь от деда нынешнего лидера КНДР: по преданию, имам Хомейни даже решил назначить своим преемником аятоллу Хаменеи именно увидав по телевизору, как тот зажигательно выступает в северокорейском парламенте. Но это было сорок лет назад!

Вашингтону в нынешней ситуации не нужен очередной кризис с Пхеньяном, даже несмотря на то, что, казалось бы, уж на Северную Корею-то американцы силы найдут. Но множество таких мелких расходов даже глобального гегемона могут подвергнуть геополитическому аналогу древней китайской казни, известной как «смерть от тысячи укусов».

Потому готовность Вашингтона искать пути разрядки с гораздо большим Китаем не должна удивлять. Другое дело, что относительно этой встречи Си и Трампа остается еще один крайне важный вопрос — это ремейк сближения полувековой давности или прорыв в новую эпоху? В пользу первого свидетельствует тот факт, что и сами они в ходе визита не жалели намеков и аллюзий на американо-китайское сближение 1970-х. Даже обед в Белом доме начали с того калифорнийского вина, с бокалами которого президент США Ричард Никсон и премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай в 1972 году произносили в Пекине тост «за мир». На деле под «миром» они имели в виду «войну». А именно совместную борьбу против СССР и его союзников. США и КНР в этой войне преуспели, хотя ее плоды забрал себе в основном Запад, предпочитающий нынче помалкивать о колоссальной роли Пекина во всем этом деле. Однако повторение этого сценария невозможно: сейчас у Вашингтона и Пекина попросту нет общего противника, против которого стоило бы объединяться.

А потому нынешняя встреча — это, скорее, второй вариант, то есть зондаж возможности договориться о своеобразном глобальном кондоминиуме, о прекращении споров и раздоров по глобальным вопросам, по которым обе сверхдержавы заинтересованы в урегулировании, а соперничество ничего не дает.

И это не столь уж странный альянс. КНР, строя неолиберальную экономическую модель и пересматривая марксизм до степени превращения его в набор литургических формул, давно отошла от оппозиции Западу по большинству вопросов, кроме методов контроля общества. Радикальные движения за рубежом китайцы прекратили поддерживать еще при Мао.

Даже серьезные потрясения в США, не говоря уж об их коллапсе, вовсе не в интересах Китая, который желает не мировой революции, а эволюции западной системы и усиления в ней китайского влияния. Пекин в обтекаемых, но вполне понятных формулировках такой вариант и озвучил в декларации, выпущенной в начале визита Си. В ней от имени китайского лидера было заявлено, что руководителям КНР хотелось бы быть «партнерами, а не соперниками» США, а «осуществление великого возрождения китайской нации и возвращение Америке былого величия вполне могут сосуществовать, взаимно дополнять друг друга и приносить пользу всему миру». Вашингтон может пойти на некий компромисс в этом вопросе — возможно, в тайном расчете на то, что впоследствии его удастся переиграть и не допустить глобального доминирования Китая. С китайской стороны правит бал не меньший политический расчет.