Стратегия без ультиматумов

Визит Вэнса в Баку - это сигнал о переходе от слов к делу

Визит американского вице-президента Джей Ди Вэнса в Баку и Иреван знаменуют собой переход США от декларативного интереса к Южному Кавказу к практической работе по перепрошивке региональной архитектуры.

Надия КАФАРОВА,

«Бакинский рабочий»

В центре этой стратегии - не только мир между Азербайджаном и Арменией как самоцель, но и создание устойчивой конфигурации, в которой конфликт утрачивает смысл как инструмент внешнего влияния. Именно поэтому мирный процесс все чаще рассматривается не в логике дипломатии, а в логике инфраструктуры, маршрутов и экономической взаимозависимости.

Продвигаемый Вашингтоном «Международный маршрут мира и процветания (ЕRIPP)» - это не абстрактный транспортный коридор, а политический инструмент нового типа. Его задача - зафиксировать мир не на бумаге, а в пространстве: через дороги, транзит, инвестиции и долгосрочную заинтересованность всех сторон в стабильности. Такой формат сложнее демонтировать при смене администрации и почти невозможно нейтрализовать внешним давлением.

Южный Кавказ встраивается в американскую стратегию не как зона конфликта, а как узел связности - экономической, транспортной и политической. Для Азербайджана это означает институциональное закрепление итогов послевоенной реальности и превращение страны в ключевой узел региональной связности. Для Армении - выход из парадигмы изоляции и конфронтации, в которой безопасность подменялась зависимостью от внешних гарантов.

Однако именно здесь возникает главный контраргумент: Россия никуда не ушла. В Гюмри продолжает функционировать 102-я военная база, а железнодорожная система Армении находится под управлением РЖД. Эти факты часто приводятся как доказательство того, что разговоры о вытеснении России из региона преждевременны. Но реальность куда сложнее - и именно она делает происходящее по-настоящему значимым.

Российское присутствие сохраняется, но его политическая стоимость стремительно падает. Военная база в Гюмри - это наследие эпохи замороженных конфликтов, когда угроза войны была главным аргументом в пользу внешнего «зонтика безопасности». После второй Карабахской войны и последующего закрытия карабахского вопроса эта логика дала трещину. База не предотвратила изменение регионального баланса, не стала рычагом в мирных переговорах и не смогла предложить Армении новую модель безопасности. Фактически она существует в инерционном режиме, символизируя прошлое, но не формируя будущее.

Ключевой момент в этой истории заключается в том, что присутствие и влияние больше не совпадают. Российская база остается, но она не определяет правила игры. США и их партнеры сознательно избегают прямого столкновения с этим фактом - вместо демонтажа происходит обесценивание. Это более тонкая, но и более эффективная стратегия: Москва сохраняет флаг, но теряет возможность задавать рамку процессов.

Аналогичная логика работает и в вопросе железных дорог. Контроль РЖД над армянской инфраструктурой действительно остается важным фактором, однако его значение снижается по мере формирования альтернативных маршрутов. ЕRIPP и сопряженные с ним проекты не пытаются «отнять» у России существующие активы - они создают параллельную систему связности, где российский контроль перестает быть критическим. Экономическая и транзитная логика региона постепенно смещается в сторону маршрутов, на которые Москва не имеет решающего влияния.

В этом и заключается принципиальный сдвиг: регион уходит от монозависимости. Без резких шагов, без громких заявлений, но с четким пониманием того, что безопасность XXI века строится не вокруг военных баз, а вокруг устойчивых экономических интересов. Когда мир подкреплен дорогами и инвестициями, гарантом становится не внешняя держава, а взаимная выгода.

Российско-армянские отношения в этой конфигурации все больше приобретают асимметричный характер. Москва продолжает рассматривать Армению как часть своей зоны влияния, тогда как сам Иреван все активнее ищет баланс и альтернативы. Мир с Азербайджаном, поддержанный США, впервые открывает для Армении возможность выстраивать безопасность не через конфронтацию и патронаж, а через интеграцию и предсказуемость. Это не означает разрыва с Россией, но означает конец ее монопольной роли.

Отдельного внимания заслуживает и иранский контекст. Формирование новых маршрутов через Южный Кавказ неизбежно затрагивает интересы Тегерана, который традиционно рассматривает регион как зону чувствительного баланса. Однако именно инфраструктурная логика позволяет США действовать осторожно, не превращая Иран в прямого оппонента, а оставляя пространство для адаптации. Это еще один пример того, как ставка делается не на давление, а на изменение среды.

Таким образом, визит Вэнса в Баку и активизация американской линии в регионе - это сигнал о переходе от слов к делу. Южный Кавказ становится площадкой, где проверяется новая модель влияния: без ультиматумов, без демонтажа старых конструкций, но с постепенным вымыванием их стратегического значения. Россия остается физически присутствующей, но перестает быть определяющей. А мир между Азербайджаном и Арменией в этой логике - не жест доброй воли, а фундамент новой региональной реальности.