TRIPP: Зангезур как перекресток интересов

Вокруг нового маршрута разворачивается борьба за инфраструктуру, транзит и влияние

TRIPP еще только приближается к строительству, но уже заставляет государства региона пересматривать свои интересы. За будущей железной дорогой стоят связь Азербайджана с Нахчываном, выход к Турции и Центральной Азии, американское присутствие, российская ЮКЖД и обеспокоенность Ирана. Кто получит главные преимущества от новой транспортной системы Южного Кавказа?

Еще несколько месяцев назад проект TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity / «Маршрут Трампа ради международного мира и процветания») воспринимался главным образом как одна из договоренностей, достигнутых при посредничестве Вашингтона, однако теперь, после подписания соответствующих документов и перехода к практической подготовке маршрута, вокруг него разворачивается гораздо более серьезная история.

Речь идет уже не только о восстановлении транспортного сообщения через Зангезур, которое должно связать материковый Азербайджан с Нахчываном и далее с Турцией, но и о будущем всей железнодорожной системы Армении, роли иностранных инвесторов, интересах России и Ирана и, наконец, о том, какое место в новой транспортной системе Южного Кавказа останется самой Армении.

Чем ближе TRIPP к реальному строительству, тем отчетливее проявляются противоречия. В Армении проект одновременно называют шансом получить транзитные доходы и опасаются, что вместе с новой инфраструктурой страна получит дополнительную зависимость от внешних акторов. В Москве же обращают внимание на существующую железнодорожную сеть, которой управляет Южно-Кавказская железная дорога (ЮКЖД), принадлежащая РЖД, а в Тегеране внимательно следят за тем, как американское присутствие закрепляется непосредственно у иранской границы.

В последние недели армянские и российские эксперты стали значительно подробнее обсуждать TRIPP. Старший научный сотрудник аналитического центра APRI Armenia Сергей Мелконян в августовском исследовании прямо назвал TRIPP прежде всего геополитическим проектом, а не обычной транспортной инициативой. По его оценке, если будет реализован только маршрут через Зангезур без полноценного открытия других региональных направлений, экономический эффект для Армении окажется сравнительно небольшим, тогда как при восстановлении более широкой системы коммуникаций потенциальные доходы страны могут быть значительно выше. В приведенных им расчетах разница весьма существенная: около $23 млн в год в случае ограниченного использования маршрута против потенциальных $388 млн при полноценном открытии региональных коммуникаций.

Армения действительно может получить доходы от транзита, однако сам факт прохождения международных грузов по ее территории еще не означает превращения страны в крупный транспортный центр. Если через Сюник пойдет один поток, а другие железнодорожные и автомобильные направления останутся закрытыми, значительная часть экономического потенциала нового положения окажется за пределами армянской экономики. Поэтому в экспертной среде все настойчивее звучат предложения одновременно открывать коммуникации с Турцией, Азербайджаном и Ираном, чтобы TRIPP не стал для Армении единственной транспортной артерией, а вошел в более широкую систему региональных связей.

Эксперт APRI Armenia Бениамин Погосян также связывает перспективы ЮКЖД с изменением всей транспортной ситуации вокруг Армении. В его оценке российская концессия приобретает особое значение в случае открытия границ с Турцией и Нахчываном, поскольку тогда железнодорожная сеть страны должна будет работать уже в совершенно новых условиях. При этом Погосян обращает внимание на необходимость восстановления сообщения с Ираном, без которого Армения, по его убеждению, не сможет в полной мере воспользоваться своим географическим положением.

Ваге Давтян, армянский специалист по энергетической безопасности, рассматривает проект значительно шире строительства железной дороги через Сюник. По его мнению, американское участие способно распространиться и на другие элементы инфраструктуры, включая энергетические коммуникации, а сам маршрут может стать частью более крупной системы, связывающей транспортные и энергетические потоки между Европой, Южным Кавказом и Центральной Азией. Давтян также считает, что Армении не следует ограничиваться одним направлением, поскольку для получения реального экономического эффекта необходимо одновременно открывать другие маршруты, включая Гюмри-Карс и Иджеван-Газах.

Но если для одних армянских экспертов главным вопросом остаются будущие доходы, то для других на первый план выходит безопасность. Бывший посол Армении Дзюник Агаджанян связывает активизацию американского участия в TRIPP с более широкими интересами Вашингтона в регионе, обращая внимание на то, что будущая транспортная линия пройдет непосредственно у иранской границы. Поэтому, по ее мнению, проект уже невозможно рассматривать только с точки зрения грузовых перевозок: слишком многое зависит от того, какие дополнительные коммуникации появятся вдоль маршрута и какую роль в их развитии получат США.

Для Тегерана это обстоятельство имеет особое значение. Иран заинтересован в сохранении своего транспортного сообщения с Арменией и внимательно относится к любым изменениям в районе Сюника, особенно если они сопровождаются американским присутствием. Поэтому в Иреване одновременно обсуждают участие в TRIPP и необходимость сохранить армяно-иранское направление, понимая, что новая транспортная система не должна замыкаться на одном внешнем партнере.

Москва, со своей стороны, смотрит на происходящее прежде всего через существующую инфраструктуру. Южно-Кавказская железная дорога с 2008 года управляет армянской железнодорожной сетью по концессионному соглашению с российской стороной, срок действия которого рассчитан до 2038 года. Следовательно, строительство новой железнодорожной линии через Сюник неизбежно соприкасается с вопросом о том, каким образом она будет соединена с уже действующей сетью, кто будет заниматься ее эксплуатацией и кто получит возможность влиять на дальнейшее развитие железнодорожной инфраструктуры Армении.

Российский политолог Сергей Маркедонов ранее обращал внимание на то, что американское участие в TRIPP нельзя рассматривать как благотворительность, поскольку Вашингтон преследует собственные экономические и политические интересы.

Российский политолог и кавказовед Александр Крылов также связывает TRIPP с изменением внешнеполитического курса Армении и усилением американского присутствия на Южном Кавказе. В его оценках заметное место занимает иранский фактор, поскольку маршрут пройдет в непосредственной близости от границы Ирана, а Вашингтон рассматривает Южный Кавказ не только как перспективный торговый регион, но и как пространство, имеющее важное значение для его отношений с Тегераном.

При этом российская позиция вовсе не сводится к требованию отказаться от TRIPP. Москва, напротив, заявляет о готовности участвовать в развитии транспортных коммуникаций региона, но при этом настаивает на учете существующей инфраструктуры и российских интересов. Вице-премьер России Алексей Оверчук говорил о возможности восстановления железнодорожных участков Армении и подчеркивал значение направления через Мегри для соединения страны с соседними государствами. В заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин считает, что TRIPP мог бы выиграть от участия России.

И вот здесь возникает вопрос, который еще недавно вообще не находился в центре внимания: что будет с ЮКЖД, если новая транспортная система начнет формироваться уже при значительном американском участии?

Несколько дней назад Никол Пашинян допустил возможность частичной продажи российской концессии третьей стороне, одновременно подчеркнув, что Иреван не хочет доводить этот вопрос до конфликта с Москвой. Речь идет о будущем концессионной модели. Эти слова прозвучали именно тогда, когда TRIPP постепенно переходит к инженерной и организационной подготовке.

Москва пока не согласилась с подобным подходом. Алексей Оверчук ранее заявлял, что Россия не получала от Армении официального обращения о прекращении концессии и не видит объективных причин для передачи ЮКЖД третьей стороне. Таким образом, российская сторона исходит из того, что действующая модель должна сохраняться, а развитие новых транспортных связей вполне возможно и без отказа от российского присутствия в армянской железнодорожной системе.

Здесь ЮКЖД перестает быть исключительно армяно-российским вопросом. TRIPP предусматривает железнодорожное сообщение через Сюник, существующая железнодорожная сеть Армении находится под управлением российской компании, а американская сторона имеет значительное участие в новом проекте. Если Иреван изменит структуру концессии, в железнодорожной системе страны появится новый участник, а вместе с ним изменится и баланс интересов вокруг инфраструктуры. Кто именно может занять это место и насколько его деятельность окажется связана с TRIPP, пока неизвестно, но сама постановка вопроса уже свидетельствует о серьезных переменах.

Для Азербайджана при этом задача остается предельно конкретной. Баку заинтересован в восстановлении прямого транспортного сообщения с Нахчываном и его дальнейшем соединении с Турцией, а затем с более широкой сетью маршрутов, связывающих Каспийский регион, Центральную Азию и Европу. Азербайджан уже завершает строительство и модернизацию инфраструктуры на направлении Горадиз-Агбенд, поэтому армянский участок в случае реализации TRIPP должен стать продолжением уже формирующейся транспортной системы.

Поэтому вопрос о будущем ЮКЖД заслуживает внимания не только как отдельный эпизод армяно-российских отношений. Если Иреван действительно пойдет на изменение концессионной модели, это будет серьезное решение относительно будущего железнодорожной инфраструктуры страны, принятое в тот момент, когда рядом формируется новая транспортная система с участием США, а Азербайджан последовательно создает инфраструктуру для соединения с Нахчываном.

Судьбу TRIPP будут определять не только километры новой железной дороги и объем заявленных инвестиций. Гораздо важнее, как этот маршрут соединится с существующей инфраструктурой, кто получит право управлять перевозками, какие грузы пойдут через Сюник и какую долю доходов сможет получить Армения. Для Азербайджана главным результатом должно стать устойчивое сообщение с Нахчываном, для Турции - усиление сухопутной связи с Азербайджаном и Центральной Азией, для США - долгосрочное присутствие в регионе, для России - сохранение своего места в транспортной системе Армении.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» экономический обозреватель Эмин Исмаилзаде, вокруг TRIPP сейчас идет гораздо более серьезная борьба, чем может показаться на первый взгляд. «Вопрос касается будущего транспортной инфраструктуры Южного Кавказа и того, кто будет управлять основными потоками между Азербайджаном, Нахчываном, Турцией и Центральной Азией. Поэтому вопрос ЮКЖД приобретает такое значение. Если российская концессия будет изменена, а часть управления перейдет к другому участнику, это неизбежно скажется на всей системе железнодорожных перевозок Армении», - пояснил наш собеседник. При этом, по его словам, для Баку важен прежде всего сам факт восстановления сообщения с Нахчываном, тогда как для Вашингтона и Москвы значение проекта значительно шире. «Поэтому дальнейшее развитие TRIPP покажет не только то, как изменится транспортная карта региона, но и то, как изменится баланс влияния на Южном Кавказе», - подчеркнул эксперт.