Турция выдавливает Израиль кипящий котел Ближний Восток

На протяжении нескольких десятилетий Латинская Америка оставалась одним из немногих регионов за пределами Ближнего Востока, в котором Израиль удерживал устойчивое и многослойное влияние в сфере безопасности.

Израильские системы ПВО, разведывательные решения, модернизационные пакеты для авиации и бронетехники годами формировали инфраструктуру национальной безопасности в Аргентине, Бразилии, Чили, Колумбии, Мексике, Парагвае, Перу и Эквадоре. Даже Венесуэла, несмотря на политическую конфронтацию, в 1980-е годы опиралась на отдельные израильские компоненты.

Израиль не только поставлял вооружение, но и участвовал в локальных проектах - от модернизации колумбийских авиационных платформ до кооперации по созданию аргентинского учебно-тренировочного самолёта IA63 Pampa. Аргентина и Парагвай закупали вооружения на Ближнем Востоке исключительно у Израиля, что подчеркивало доверие и технологическую надёжность отношений.

Израильские системы ПВО, разведывательные решения, модернизационные пакеты для авиации и бронетехники годами формировали инфраструктуру национальной безопасности в Аргентине, Бразилии, Чили, Колумбии, Мексике, Парагвае, Перу и Эквадоре

Однако недавняя публикация в газете Turkey Today фиксирует существенный перелом: под давлением политических разногласий, возникающих на стыке войны в Газе, дипломатических конфликтов и меняющейся внутренней динамики в странах Латинской Америки архитектура израильского доминирования начинает проседать.

Так, Колумбия разорвала с Израилем дипломатические отношения, поставив под угрозу не только обслуживание устаревающего авиапарка истребителей «Кфир», но и такие перспективные закупки, как системы «Барак MX» или артиллерийские комплексы «Атмос». Параллельно власти Колумбии объявили о выпуске собственной штурмовой винтовки «Индумил Кордова», обозначив символический разрыв с прежней зависимостью от израильских автоматов «Узи» и «Тавор».

Подобная же динамика отмечена в Чили, где израильские компании были исключены из крупной аэрокосмической выставки, а вокруг шпионского программного обеспечения Pegasus развернулись ожесточённые политические споры. В результате израильское присутствие в регионе подверглось системному давлению, причины которого лежат далеко за пределами военного сотрудничества — это и сдвиги в латиноамериканском политическом спектре, и рост антиизраильских нарративов, и расширение глобальных кампаний против экспорта кибертехнологий.

В результате образовавшийся вакуум заинтересовал Анкару. Турция, которая ещё десять лет назад воспринималась в Латинской Америке как периферийная держава, сегодня активно обозначает на «золотом континенте» собственный военно-технологический след. Она предлагает сочетание экономически эффективных решений, совместного производства, передачи технологий и участия в индустриализации - то, что для многих латиноамериканских правительств является ключевым инструментом в попытках снизить зависимость от внешних энергетических и оборонных монополий.

Модернизация танков Leopard 2A4 в Чили была поручена турецкой компании Aselsan

Сегодня турецкий оборонный сектор переживает качественный рывок: семь ведущих компаний страны поднялись в мировых рейтингах оборонных производителей, а концерн Baykar вошел в топ-100 по спросу на авиационные системы, включая беспилотники, ставшие глобальным экспортным символом Анкары. Эти достижения находят практическое воплощение: модернизация танков Leopard 2A4 в Чили была поручена турецкой компании Aselsan, Турция с Аргентино совместно разрабатывают геостационарный спутник, а Колумбия и Эквадор уже приобрели турецкую бронетехнику и миномётные системы. Турция демонстрирует не только способность экспортировать готовые платформы, но и готовность участвовать в формировании национальных оборонных экосистем стран-партнёров.

Следует учесть, что регион Латинской Америки, на который сегодня приходится относительно небольшая доля мирового импорта вооружений (в период с 2014–2018 по 2019–2023 годы объём закупок сократился примерно на 20 процентов), приобретает стратегическое звучание по другим причинам. Для Анкары он представляет рынок диверсификации - как географической, так и политической. Вашингтон усиливает внимание к Западному полушарию, и здесь Турция выступает партнёром США, который полностью встроен в стандарты НАТО, но при этом не отождествляется с израильской или американской внешней политикой. Эта двойственность делает Анкару весьма удобным поставщиком.

Одновременно Латинская Америка проходит стадию концептуального сдвига: многие правительства формируют внешнюю политику, ориентированную на глобальный Юг. Примером такого подхода может служить политическая линия президента Бразилии Лулы да Силвы. Она совпадает с турецкой стратегией постепенного расширения собственной автономии и усиления национальной оборонной промышленности через технологическое партнёрство с несистемными производителями.

Турция демонстрирует не только способность экспортировать готовые платформы, но и готовность участвовать в формировании национальных оборонных экосистем стран-партнёров. Эрдоган и Лула...

Таким образом, новая конкурентная среда формируется не столько на абсолютных объемах импорта вооружений, сколько вокруг политических ценностей, гибкости и индустриального потенциала кооперации. Израиль, столкнувшийся с быстро меняющимся политическим ландшафтом Латинской Америки, вынужден переоценивать собственную модель присутствия. Турция же, стремясь воспользоваться этим переломом, предлагает не просто альтернативу, а иной формат оборонного взаимодействия - более дешёвый, технологически автономный и политически менее обременительный.

Именно поэтому сегодня речь идёт не о конкуренции двух поставщиков вооружений, а о столкновении двух моделей стратегического проникновения: израильской, которая основана на традиционных военных связях, и турецкой, строящейся на синтезе экономики, технологий и политического позиционирования на глобальном Юге.

Латинская Америка становится пространством, где определится, насколько глубоко Турция способна выйти за пределы привычного ближневосточного периметра и превратить свои военно-технические достижения в инструмент долгосрочного геополитического влияния.