Уничтожим шпионов, диверсантов и вредителей до конца! о вечном

Просматривать старые журналы — занятие одновременно и увлекательное, и мучительное. Это вовсе не застывшие истории, в них ощущаешь дыхание эпохи, в которой люди, вершившие человеческие судьбы и искренне верившие в свою правоту, не понимали, что сами стоят на края пропасти.

Так, в ноябрьском номере журнала «Смена» за 1937 год я наткнулся на заметку о книге с характерным названием — «Методы и приёмы иностранных разведывательных органов». Книга — коллективный труд, у нее тринадцать авторов и среди них генеральный прокурор СССР Андрей Вышинский. Но журнал предпочёл подчеркнуть только одно имя — руководителя ленинградского Управления НКВД Леонида Заковского. Вероятно, считалось, что само по себе имя грозного чекиста – это уже символ лояльности и силы.

Уголовное дело Леонида Заковского пересматривалось дважды — в 1956 и 1987 годах. Оба раза было вынесено одно и то же решение: «Оснований для реабилитации нет»

Заголовок статьи Заковского звучал как название передовицы в боевом листке: «Уничтожим шпионов, диверсантов и вредителей до конца!» Читая её сегодня, испытываешь почти физическое головокружение. Потому, что уже знаешь: всего через три месяца автор этих строк будет арестован как «шпион и диверсант», а ещё через пять — расстрелян. Заковского обвинят в создании в НКВД «латышской контрреволюционной организации» и шпионаже сразу на три государства — Германию, Польшу и Великобританию. А пока этот пламенный чекист самозабвенно учит советских граждан, как разоблачать врагов народа и оттачивать методы борьбы с «вредительством».

Парадокс в том, что в последние месяцы жизни Заковский получил новое повышение — его назначили начальником управления НКВД Московской области. То есть, он возглавил следствие в самый мрачный период Большого террора, когда аресты превратились в поток, а статистика заменила совесть. Среди жертв оказались и множество его земляков — латышских коммунистов, таких же преданных делу, как и он сам.

Леонид Заковский, латыш по происхождению, не имел даже среднего образования. Служил юнгой на судне, примкнул к анархистам, отсидел ссылку, участвовал в революции —типичная для его поколения судьба. Журнал «Смена» представил его как «истинного большевика» и «верного помощника Ежова». Верного — до тех пор, пока Ежов не стал опасным и для своих.

Журнал «Смена» представил Заковского как «истинного большевика» и «верного помощника Ежова». Верного — до тех пор, пока Ежов не стал опасным и для своих

Биография Заковского невольно заставляет вспомнить слова Эриха Фромма: «Главная опасность для человечества исходит не от безумцев, а от обычных людей, получивших неограниченную власть». Или старую молитву: «Да убережёт Бог недостойного человека от силы». Увы, во все времена обязательно находились свои «заковские» — люди без образования, без сомнений, но с безграничным рвением. Именно таких и любит репрессивная машина, поскольку они не задают вопрос: «Зачем?», а просто выполняют приказ. Причем выполняют до тех пор, пока механизм не решает, что палач тоже стал подозрителен. И тогда власть предержащие бросают его все в тот же костёр репрессий, словно восстанавливая попранную справедливость.

В своей статье Заковский бичует комсомол за «неудовлетворительный уровень политико-просветительной работы» и призывает к доносительству. «Разоблачайте! Ищите шпионов!» — требует он, и тут же приводит примеры. Один из них — «предатель Серебряков», поручивший сорвать план дорожного строительства. Другой — «сын изменника Родины Льва Каменева», летчик Александр Каменев, якобы создавший диверсионную группу и готовивший подрыв лаборатории. Каменева, которому было чуть больше тридцати, расстреляли в том же году.

Разумеется, никаких лабораторий никто не взрывал, все обвинения строились на доносах и вымысле. Но Заковскому нужны были не доказательства, а «чистосердечные» признания, протоколы и подписи. Ведь в логике системы оправданий не существует — есть только подозрения, которые уже равны вине.

Чиновники, подобные Заковскому, боялись только одного — не перевыполнить план по «вредителям» и оказаться нелояльными в глазах начальства. Но именно это и происходило: тех, кто особенно рьяно исполнял приказы, вскоре обвиняли в чрезмерном рвении и фабрикации дел. Жернова террора перемалывали даже тех, кто их вращал.

Почему бы не расстрелять сына изменника Родины, то есть Каменева?!

После ареста Заковского в одном из писем ЦК ВКП /б/, разосланных по партийным организациям, его уже называли «негодяем» и «палачом», применявшим пытки к «честным людям». В своем последнем слове на суде Заковский признал: «Мною было оболгано множество честных людей. Поэтому я отлично понимаю, каким будет мой конец».

Что этот человек думал 29 августа 1938 года, когда его вели на расстрел, мы никогда не узнаем. Известно лишь, что за три дня до этого расстреляли жену Заковского, за день — его родного брата, а пять дней спустя — сестру. Всего несколькими месяцами ранее он считал себя избранником, героем, «верным защитником государства» и судьёй человеческих судеб. Но судьба оказалась справедливее, чем он сам.

P.S. Уголовное дело Леонида Заковского пересматривалось дважды — в 1956 и 1987 годах. Оба раза было вынесено одно и то же решение: «Оснований для реабилитации нет».