Выборы не для смены власти новое время

Очередной пример эрозии принципов представительной демократии и девальвации института выборов был зафиксирован в Сирийской Арабской Республике.

5 октября в этой стране прошли парламентские выборы, участие в которых приняли… 6 тысяч человек. Именно этим людям - так называемой Специальной коллегии - было доверено избрание из полутора тысяч кандидатов 210 депутатов парламента. Таким образом, избирательное право подавляющего большинства граждан Сирии фактически было проигнорировано: голосование прошло не напрямую и не на общенациональном уровне.

Право участвовать в политической жизни Сирии предоставлено узкому кругу лиц, происхождение и полномочия которых остаются непрозрачными

Формальное наличие парламента и выборов создает иллюзию демократических институтов. Этот политический антураж особенно важен для нового сирийского руководства — «прогрессивных джихадистов», пришедших к власти в декабре 2024 года. Поддержка таких процедур со стороны западных стран только усиливает легитимацию нового режима: европейские правительства и США называют эти выборы «демократичными», «свободными» и даже «шагом вперед». Но при всем этом реальное право участвовать в политической жизни Сирии предоставлено узкому кругу лиц, происхождение и полномочия которых остаются непрозрачными. Вопрос о том, кто и по какому принципу отбирал членов Специальной коллегии, пока остается без ответа.

В этом контексте принцип «игра стоит свеч» приобретает весьма циничное звучание. Репутация вчерашних военных и радикалов постепенно «отмывается» с помощью дипломатического антуража и международных приемов. Создание парламентской видимости призвано убедить внешнего наблюдателя в наличии у режима Ахмада аш-Шараа гражданской поддержки и институциональной зрелости. Однако подобные политические декорации, скорее, подрывают идею демократии, нежели укрепляют ее.

Сирийская избирательная система формируется не столько внутри страны, сколько под влиянием внешнего политического запроса. Не важен сам механизм выборов, важна их направленность и выгодность для ключевых международных акторов. Если процедура отвечает их интересам, она по умолчанию, вне зависимости от ее реального содержания, считается демократичной.

Репутация вчерашних военных и радикалов постепенно «отмывается» с помощью дипломатического антуража и международных приемов

Особый абсурд создает положение, согласно которому 70 из 210 депутатов парламента напрямую назначаются президентом аш-Шараа, что обеспечивает ему гарантированный контроль над парламентом, поскольку, согласно сирийской Конституции, наложение вето на президентские решения требует двух третей голосов депутатов. Таким образом, контролируя треть парламента, президент блокирует любую возможность подобного голосования. Эта схема очевидна, но не вызывает возражений у западных стран, поскольку сама система — от ее архитектуры до оправданий — отчасти сформирована именно под их влиянием.

Процедура регистрации кандидатов завершилась за день до начала голосования. Впрочем, можно было сократить ее и до часа — от этого реакция международных партнеров вряд ли бы изменилась. Отдельные группы населения вообще исключены из политического процесса. Например, лица, которые были связаны с прежними властями Сирии в течение последних 55 лет, права быть избранными не имеют. Таким образом, значительная часть политически активного населения Сирии, особенно те, кто работал в правительстве Башара Асада, лишены доступа к парламенту.

В то же время в новом руководстве немало фигур, тесно связанных с прежним режимом. Например, дядя действующего президента Фарук аш-Шараа, который на протяжении десятилетий занимал высокие государственные посты. Подобная избирательность напоминает формулировку Джорджа Оруэлла: «Все животные равны, но некоторые равнее других».

Также запрещено участие в выборах лицам с уголовным прошлым. Но это правило применяется избирательно. Те, кто был осужден в период режима Асада за участие в вооруженных действиях или преступлениях, теперь нередко занимают ключевые посты. Очевидно, что политическая амнистия распространяется лишь на тех, чья лояльность новому порядку не вызывает сомнений.

В то же время в новом руководстве немало фигур, тесно связанных с прежним режимом. Например, дядя действующего президента Фарук аш-Шараа, который на протяжении десятилетий занимал высокие государственные посты

Срок полномочий нового парламента составляет 30 месяцев. За это время планируется подготовка к проведению прямых всеобщих выборов. Однако сама легитимность временного парламента, избранного без участия большинства граждан, остается под вопросом.

Показательно, что 19 мест в парламенте остались вакантными. В провинции Ас-Сувейда, где летом имели место ожесточенные столкновения между друзами и бедуинами, выборы сорваны. Власть там местным большинством не признается. В двух других провинциях — Хасака и Ракка — контроль удерживают курдские формирования, также настроенные оппозиционно к центральной власти. Таким образом, значительные этнические и региональные группы оказались вне представительства, что делает парламент заведомо неинклюзивным.

Подобные процессы укладываются в более широкую мировую тенденцию — девальвацию выборов как формы народного волеизъявления. Все чаще они превращаются в политическое шоу, где важна не суть, а форма, не реальное участие граждан, а наличие позитивной картинки. Легитимация обеспечивается не прозрачностью, а признанием нужных акторов.

Как писал Герберт Маркузе, «свободные выборы господ не отменяют противоположности между господами и рабами». Именно это происходит сегодня и в Сирии, и далеко за ее пределами.