Выход Молдовы из СНГ сжимает антироссийскую пружину Анатолий Дирун на

Интервью Caliber.Az с молдавским политологом, кандидатом политических наук Анатолием Дируном.

— В Молдове запущен процесс выхода из СНГ и денонсации всех договоров с этой структурой. С чем вы это связываете и как оцениваете данный шаг, а также перспективы дальнейшего продвижения страны в Евросоюз?

— В течение последних четырех лет партия власти системно заявляла о том, что СНГ не представляет стратегического интереса для Республики Молдова, а после начала войны в Украине отношения между Москвой и Кишиневом фактически достигли нулевой отметки. Это стало благоприятным идеологическим и информационным фоном для того, чтобы  руководство страны пересмотрело и свернуло контакты по российскому направлению, в том числе и в рамках Содружества независимых государств.

Однако здесь есть несколько важных нюансов. Сегодня отсутствует жесткая институциональная необходимость срочно выходить из СНГ, поскольку формально — и это принципиально — политическая часть переговоров о вступлении Молдовы в Европейский союз до сих пор не начата. Их ожидали до нового года, но теперь очевидно, что этот процесс будет затягиваться. В данной связи возникает вопрос: «Откуда такая скорость радикализации и спешка в декларациях и намерениях молдавского руководства?»

На мой взгляд, все, что сегодня происходит в молдавской внешней политике, необходимо интерпретировать через динамику военных и политических процессов вокруг Украины, поскольку Кишинев жестко привязан к Киеву и событиям вокруг этой страны. Если ранее молдавские власти утверждали, что будущее приднестровского конфликта, реинтеграции страны и объединения левого и правого берегов будут зависеть от исхода боевых действий в Украине, то сегодня мы наблюдаем обратную картину. Правительство в лице президента сначала говорит о допустимости проведения референдума, а затем министр иностранных дел Михаил Попшой заявляет, что Молдова может рассматривать сценарий 1918 года, то есть, объединение с Румынией, в случае угроз. А кто может угрожать? Москва — через возможное изменение территориально-политической карты по итогам конфликта в Украине.

— То есть, по сути, Европа своими призывами к Молдове пытается форсировать малопредсказуемое развитие российско-американских отношений?

— Можно сказать, что из-за смены угла интересов США и трансформации их стратегической парадигмы политика Вашингтона на постсоветском пространстве стала крайне непредсказуемой. Сегодня никто не может сказать, где проходит «красная линия», до какого момента Соединенные Штаты готовы идти, чтобы завершить войну в Украине: будут ли они дальше давить на Киев или предпочтут тянуть время, раскалывая и ослабляя ЕС, глубоко вовлеченный в украинский конфликт. Время идет, и каждый участник этой гонки за временем пытается извлечь максимальную выгоду, поднимая ставки. Брюссель тоже поднял ставки, заявив о европейской перспективе Молдовы. Это привлекает серьезное внимание, поскольку карту постсоветского пространства начинают активно перекраивать.

Новые границы, которые будут установлены по итогам этой войны, вероятнее всего, оформятся к лету 2026 года. При этом все понимают их временный характер, поэтому и пытаются заранее создать дополнительные механизмы и гарантии, чтобы не оказаться следующими в цепочке возможного продвижения Москвы.

— Журналист Лукас Лейрос заявил, что Молдова и Украина идут очень похожими путями, и финал этого непредсказуем. Как вы оцениваете это утверждение?

— У молдавского общества есть «прививка» 1992 года — это опыт войны в Приднестровье. После короткого, но жесткого периода боевых действий сформировался мощный общественный консенсус вокруг нейтралитета и недопустимости втягивания страны в конфликты. История с выходом из СНГ фактически сжимает антироссийскую пружину, и никто не знает, какой триггер приведет к ее выстрелу. А то, что он произойдет, сомнений нет.

Политическое развитие молдавского общества за последние 30 лет напоминает маятник — проевропейские силы сменяются пророссийскими. Сегодня маятник качнулся в сторону проевропейского курса, но часть общества, считающая Россию стратегическим партнером, никуда не исчезла. Отдельно стоит Приднестровье.

На глубинном уровне существует общее понимание: Молдову нельзя втягивать в конфронтацию. Этот консенсус сегодня расшатывается, и такая политика не может закончиться ничем хорошим, прежде всего для молдавской государственности. Если государство окажется настолько слабым, что его граждане не захотят его защищать — это один исторический сценарий. Если граждане встанут на защиту государственности, что более вероятно, то Молдова получит новый политический сценарий развития. Украинский путь здесь применим лишь отчасти. Да, внешние параллели существуют, но отсутствует целый ряд ключевых элементов, таких как радикальная антироссийская идеология, националистические группировки, фанатские структуры, из которых можно формировать боевые подразделения.
При этом путь объединения с Румынией имеет исторический прецедент и активно раскачивается. Пока у партии власти есть парламентское большинство, технически она способна дать старт этому процессу, и он уже запущен в информационном пространстве, выполняя функцию сигнала — общество начинают «прогревать». Пойдут ли они дальше, будет зависеть от ситуации на украинском фронте и политических дискуссий вокруг ее статуса.

— Насколько, на ваш взгляд, сам ЕС готов бороться за Молдову, за ее статус вне влияния РФ? Как далеко способен зайти Брюссель, хотя бы на уровне политической риторики?

— Сегодня Евросоюз инвестирует в Молдову достаточно ресурсов и объективно контролирует это пространство, по крайней мере, правый берег Днестра, левый, Приднестровье, остается вне этого контроля. Европейский союз добился значительных успехов: он консолидированно поддержал партию власти и лично Майю Санду на президентских и парламентских выборах. В этом смысле ЕС чувствует себя в стране уверенно и комфортно. Однако Евросоюз — это собирательная структура, и конкретную ответственность должен будет взять на себя кто-то один. Если раньше ключевую роль в этом вопросе играли США, то сегодня их фокус сместился, и на первый план в Молдове выходит Франция. У молдавских и румынских элит есть давние связи с Парижем и президентом Макроном, французские специалисты работали как в Бухаресте, так и в Кишиневе, включая избирательные кампании прошлого года.

Франция сегодня занимает сильные позиции, но возьмет ли она на себя ответственность за реализацию столь масштабной внешнеполитической операции, как референдум по объединению Молдовы и Румынии, вопрос открытый. Это будет зависеть от позиций и Пятой Республики, и Германии, и других ключевых игроков. Кишинев может инициировать процесс, но без серьезной внешнеполитической поддержки такой инструмент, как референдум, будет несостоятельным.