Южный Кавказ в фокусе Трампа: ставка на Азербайджан Обзор Теймура Атаева

Как уже сообщалось, президент США пригласил Азербайджан присоединиться к инициированному им Совету мира (СМ) в качестве государства-учредителя. Президент Ильхам Алиев, выразив благодарность главе Белого дома, отметил важнейший нюанс — восприятие этого приглашения как знака взаимовыгодного двустороннего партнёрства, основанного на взаимном уважении, а также как признание роли Азербайджана в продвижении мира и стабильности на региональном и глобальном уровнях. Глава государства также подчеркнул, что Баку присоединяется к СМ, разделяя его благородную миссию — прекращение конфликта в секторе Газа и построение процветающего будущего для всех, кто пострадал от этого затянувшегося противостояния.

О формировании СМ под своим лидерством Дональд Трамп объявил 15 января. Практически сразу после этого распространилась информация о его намерении провести официальную церемонию подписания соглашения в дни участия в Давосском форуме. Вслед за этим ряд аналитиков, говоря о планах Трампа перепрофилировать СМ в «постоянный клуб для решения широкого круга конфликтов», обратил внимание на отсутствие в проекте устава организации ссылки на резолюцию Совета Безопасности ООН, санкционирующую её создание, а также на изначально критический характер документа в отношении действующих на планете миротворческих институтов. Все это позволило многим предположить, что Трамп намерен создать новую международную структуру под лидерством Вашингтона в качестве альтернативы Совету Безопасности ООН.

Однако в рассматриваемом контексте речь идет несколько о другом — о том, насколько в корне Трамп пересмотрел политику Вашингтона с учетом собственных геополитических интересов в южнокавказском регионе. Прежде всего, нравится это кому-то признавать или нет, в фигуре президента Ильхама Алиева хозяин Овального кабинета видит лидера Южного Кавказа. Это особенно проявилось как в приглашении главы Азербайджанского государства к участию в октябрьском (2025 года) Саммите мира в Шарм-эш-Шейхе (Египет), посвященном урегулированию ближневосточного кризиса, так и в инициировании самим президентом США публичных диалогов с Ильхамом Алиевым на крупнейших международных площадках, включая 80-ю Генеральную Ассамблею ООН, где Трамп назвал его прекрасным человеком, которым он очень гордится.

В этом же ряду — подписание Трампом указа о приостановке действия злополучной 907-й поправки и поддержка реализации Зангезурского коридора в уникальном формате, включая согласие на присвоение армянскому участку маршрута его имени — TRIPP. Если же добавить к этому расширение формата Консультативной встречи стран Центральной Азии за счет присоединения Азербайджана, что вполне укладывается в логику итогов вашингтонского саммита C5+1 и поддержки Соединенными Штатами Среднего коридора, вырисовывается значительно более глубокая картина. Как минимум — в контексте восприятия США в лице Трампа Азербайджана как ключевого актора не только на Южном Кавказе, но и в более широком пространстве, важнейшего евразийского геополитического хаба, органично вобравшего в себя маршрутно-транзитно-логистическую парадигму.

К этому также следует добавить особый формат отношений официального Баку как с арабским миром и исламскими организациями, так и с Израилем — фактор, имеющий немаловажное значение для США. Разумеется, в этом же ряду — уникальные союзнические отношения Азербайджана с Турцией и значимый фон азербайджано-китайского взаимодействия.

Ключевой тонкостью во всем вышеотмеченном является то, что именно Баку своей выверенной, прозрачной и прагматичной политикой последовательно продвигал все эти направления — открыто, уверенно и на основе строгого соблюдения норм и принципов международного права.

Вряд ли Вашингтон мог не оценить и высокий уровень боеспособности азербайджанской армии, а после Победы в Отечественной войне — и мощный созидательный потенциал Азербайджана, прежде всего в деле восстановления и развития освобожденных от оккупации территорий. Этот фактор органично сочетается со становлением Баку и других регионов страны в качестве признанных международных площадок для проведения форумов мирового масштаба, каждый из которых не только поднимает ключевые вызовы современности, но и предлагает конкретные механизмы их решения.

Свою роль сыграли и иные обстоятельства. В частности, институционализация Движения неприсоединения, которое в период председательства Азербайджана фактически трансформировалось в реально действующую международную структуру. Или успешная деятельность Бакинской инициативной группы (БИГ), на практике противостоящей проявлениям неоколониализма посредством принятия конкретных и предметных решений.

Кроме того, на фоне непрекращающегося продвижения в различных регионах мира ангажированными силами идеологии «столкновения цивилизаций», Баку на протяжении десятилетий формирует принципиально иную модель — линию на развитие межрелигиозного, межцивилизационного и межкультурного диалога в глобальном измерении.

Таким образом, как представляется, после возвращения Дональда Трампа в Овальный кабинет в качестве 47-го президента США именно блестящий международный успех Азербайджана сыграл особую роль в формировании азербайджано-американских отношений в новом прочтении. Это происходило и в контексте личностного измерения политических взаимоотношений между Дональдом Трампом и Ильхамом Алиевым.

Причем данный фактор обусловлен не только харизмой обоих лидеров, но и присущими им стратегическим мышлением, аналитической глубиной и способностью к оперативному принятию решений. Именно это и сформировало восприятие республиканской администрацией Азербайджана как серьезного и предсказуемого партнера — государства, лидер которого последовательно подтверждает свои слова делом, а внешнеполитические решения опираются на четко артикулированные национальные интересы.