Зашли в тупик главная тема

На сегодняшних переговорах по Газе в египетском курорте Шарм-эль-Шейхе происходит нечто большее, чем очередной раунд дипломатических консультаций.

Присутствие на переговорах президентского зятя Джареда Кушнера, спецпредставителя президента США Стива Уиткоффа, главы турецкой разведки MIT Ибрагима Калына и премьер-министр Катара Мухаммеда бин Абдулрахман Аль Тани, свидетельствует о попытке превратить декларации в реальные механизмы управления на местах. Это уже не просто переговоры, а фронт, на линии которого сталкиваются интересы, стратегии и инструменты влияния.

Соединённые Штаты демонстрируют свою решимость, сформулированную президентом Трампом: разделить конфликт в Газе на управляемые этапы – сначала прекращение огня и освобождение израильских заложников, а уже затем – структурные изменения в управлении сектором Газы. Подход прагматичный и проверенный, он основывается на убеждении, что успешная реализация первой фазы создаст политический импульс для последующих шагов.

Присутствие на переговорах президентского зятя Джареда Кушнера, спецпредставителя президента США Стива Уиткоффа, главы турецкой разведки MIT Ибрагима Калына и премьер-министр Катара Мухаммеда бин Абдулрахман Аль Тани, свидетельствует о попытке превратить декларации в реальные механизмы управления на местах

Но реализация – это не просто подписание соглашения, а контроль, мониторинг, давление и, в конечном счёте, способность навязать выполнение принятых обязательств.

Американская сторона умеет это делать, используя не только дипломатические аргументы, но и политико-экономические рычаги – от финансовой помощи до угроз изменения характера двусторонних отношений. Израиль хорошо знаком с этим подходом: давление США может быть мягким по форме, но весьма жёстким по содержанию. Но даже у такой сверхдержавы, как США, есть ограничения. Особенно, когда речь идёт не о союзниках, а о ХАМАС, который в реестре Белого дома числится в списке террористических организаций.

Безусловно, региональные посредники – Египет, Катар и Турция – играют в этом процессе существенную роль, но, в то ж время, они не обладают рычагами американцев. Их влияние на ХАМАС – это, скорее, инструменты убеждения и тактического давления, нежели способность диктовать свои условия. ХАМАС прекрасно это понимает, а потому выдвигает крайне жёсткие требования (в частности, освобождение еще до начала переговоров 600 палестинцев, отбывающих пожизненное заключение, в том числе, Маруана Баргути приговорённого за убийство пяти израильтян к пяти (!) пожизненным срокам и 40 годам тюремного заключения), настаивая на гарантиях сохранения своего политического влияния и умело используя отсутствие у посредников инструментов принуждения.

Безусловно, региональные посредники – Египет, Катар и Турция – играют в этом процессе существенную роль, но, в то ж время, они не обладают рычагами американцев

Таким образом, за столом переговоров в Шарм-эль-Шейхе складывается сложная асимметрия, в рамках которой одна сторона может использовать силу давления, а другая – силу отказа. Именно это делает нынешние переговоры столь хрупкими. По мнению большинства аналитиков, достижение частичной сделки возможно, но только если она будет сопровождаться чётким механизмом исполнения и принуждения. Без этого любые договорённости останутся на бумаге – очень красивыми, максимально гуманными, но абсолютно неэффективными.

Израильская позиция на переговорах также неизменна. Ее суть - безопасность страны не может быть предметом торга. Давление извне, каким бы масштабным оно ни было, не заставит Иерусалим пойти на уступки, которые кабинет министров Израиля расценивает как прямую угрозу существованию еврейского государства. Это не риторика, а политическая реальность, с которой вынуждены считаться все участники процесса.

Попытка достичь в Шарме «дипломатического блица» выглядит разумной: обеспечить немедленное гуманитарное послабление и выкуп заложников, оставив «на потом» более болезненные темы. Но дипломатический успех – это не фотографии с рукопожатиями, а способность обеспечивать соглашение конкретными действиями. Кто возьмёт на себя функцию гаранта реализации соглашения между Израилем и ХАМАС? Кто сможет удержать этот процесс от срыва? И кто, в конечном счёте, будет обладать реальной властью в секторе Газы? Практический ответ на эти вопросы и станет определяющим фактором.

ХАМАС выдвигает крайне жесткие требования: освобождение еще до начала переговоров 600 палестинцев, отбывающих пожизненное заключение, в том числе, Маруана Баргути приговорённого за убийство пяти израильтян к пяти (!) пожизненным срокам и 40 годам тюремного заключения

Если же встреча в Шарм-эль-Шейхе и может чему-то научить, то лишь тому, что даже самые сложные ситуации требуют не только воли к компромиссу, но и структур, способных этот компромисс реализовать. Быстрые сделки спасают жизни, но без устойчивой поддержки они провалятся после первых же проверок реальностью.

Поэтому ключевой вопрос сегодня – не кто именно согласует текст перемирия между Израилем и ХАМАС, а кто станет его исполнителем? Ответ на него определит, что мы увидим по итогам переговоров в Шарм-эль-Шейхе – существенные перемены или очередной дипломатический эпизод.