300 миллионов против власти Моди Аналитика Шерешевского

Профсоюзы и крестьянские организации Индии возглавили одну из крупнейших забастовок в истории человечества. Она направлена против трудового законодательства, нового закона о занятости в сельской местности, а также против торговых соглашений с США и ЕС.

По оценкам профсоюзных лидеров — представителей организационной платформы «Центральные профсоюзы» (ЦП), зонтичной структуры, объединяющей ключевые профсоюзы Индии, — в четверг, 12 февраля, к всеобщей забастовке по всей стране присоединились около 300 миллионов рабочих, фермеров, студентов и специалистов.

Масштабная мобилизация парализовала тысячи угольных шахт, нефтеперерабатывающих заводов, фабрик и транспортных сетей. Акции прошли при активной поддержке Объединенного крестьянского движения (SKM) и Всеиндийского союза сельскохозяйственных рабочих (AIAWA), организовавших протесты в районных центрах и сельской местности. Всеиндийская крестьянская ассоциация (AIKS) назвала этот день «историческим успехом».

Ключевое требование протестующих — отмена четырех новых трудовых кодексов, принятых правительством Нарендры Моди. Профсоюзы считают их «противоречащими основным интересам рабочего класса». Также звучат требования отменить закон VB GRAM G, заменивший Национальный закон о гарантиях занятости в сельской местности (MGNREGA) 2004 года. Организаторы настаивают на восстановлении прежней правовой базы, обеспечивавшей не менее 100 дней субсидируемой работы миллионам сельских семей.

Участники забастовки отвергли недавно подписанные Индией соглашения о свободной торговле с США и Европейским союзом. По их мнению, договоренность с Вашингтоном является «полной капитуляцией страны» и способна «разрушить основу сельской экономики», поскольку допускает беспрепятственный ввоз иностранной сельскохозяйственной продукции и тем самым усиливает конкуренцию для местных производителей.

Президент профсоюза CITU Судип Датта, выступая на митинге на Джантар-Мантар в Дели, заявил, что однодневная забастовка носит «символический характер» и, если правительство Моди не выполнит требования протестующих, «оно должно быть готово к более длительным и масштабным акциям».

В июле прошлого года профсоюзы уже проводили масштабную всеобщую забастовку, мобилизовав, по их оценкам, до 250 миллионов человек. Как правило, такие акции ограничиваются одним днем, а жесткие заявления профсоюзных лидеров редко оказывают существенное давление на правящие круги.

Отдельным направлением протеста стала защита «светского» и «демократического» характера индийской Конституции. Профсоюзы, крестьянские движения и левые партии — в том числе CPI(M), CPI и CPI(ML) Liberation — обвинили правящую Бхаратия Джаната Парти (BJP) в «разжигании религиозной ненависти к мусульманским и христианским меньшинствам» и в «беспрецедентной атаке на демократическое инакомыслие». Речь, по их словам, идет об арестах сотен активистов, профсоюзных деятелей, ученых и журналистов по законам о «подстрекательстве к мятежу».

Показательно, что марксистско-ленинские группы, идеологически ориентированные на опыт сталинского СССР и маоистского Китая — государств, где в XX веке имели место масштабные репрессии и системные нарушения прав человека, — в современной Индии выступают в защиту прав и свобод. Эта позиция выглядит противоречивой, однако часть обозначенных ими социальных и политических проблем действительно существует.

Индия под руководством индуистских фундаменталистов из правящей БДП (Бхаратия джаната парти) и её союзников демонстрирует устойчивый экономический рост, который в отдельные годы превышает шесть процентов. В основе экономической стратегии лежит так называемая «гуджаратская модель»: государство предоставляет значительные льготы и субсидии двум крупным концернам, принадлежащим предпринимателям, близким к премьер-министру Нарендре Моди. Эти корпорации — наряду с другими частными компаниями, крупными и малыми — активно участвуют в научно-промышленной модернизации, индустриализации и урбанизации страны.

Они строят морские порты и аэропорты, нефтеперерабатывающие заводы, дороги, управляют телекоммуникационными сетями и реализуют множество инфраструктурных проектов. Фактически именно через такие структуры создаётся инфраструктурная база, усиливающая централизацию и укрепляющая современное государство.

Пока в ряде западных стран рассуждали об «устаревании промышленности» и «исчезновении рабочего класса», Китай, Индия и государства индийского субконтинента (где проживает около 3,5 миллиардов человек — примерно 40 процентов населения планеты) последовательно превращались в глобальные производственные центры, одновременно инвестируя в науку и образование.

Тем не менее масштаб проблем Индии остаётся значительным. Более 60 процентов населения по-прежнему проживает в сельской местности, а многие фермерские хозяйства получают государственные субсидии. Правительство Моди настаивает на либеральных реформах аграрного сектора, постепенно сокращая поддержку с целью повышения конкурентоспособности индийских фермеров на мировом рынке и стимулирования их перехода в городскую промышленность, где производительность труда выше.

Однако такой курс чреват разорением миллионов фермерских хозяйств и членов их семей — на фоне уже существующего социального неравенства и масштабной бедности.
Сложившаяся ситуация провоцирует рост социальных и классовых протестов. В ходе предыдущих волн выступлений фермеры вступали в столкновения с полицией и на несколько дней блокировали отдельные районы Нью-Дели.

При этом у правительства существуют механизмы стабилизации.

Во-первых, это идеология хиндутвы — сочетание религиозного фундаментализма и национализма. Данная политико-религиозная концепция фактически исключает около 200 миллионов мусульман из представления о «единой индийской нации», численность которой приближается к 1,5 млрд. человек. Это порождает межобщинное напряжение. Вместе с тем Индия остаётся мощным централизованным государством с разветвлённой системой силовых структур, способных подавлять масштабные протесты.

БДП — лишь верхний уровень этой системы. С ней связаны многочисленные общественные организации сторонников хиндутвы, охватывающие различные сферы общественной жизни: культурные объединения, молодёжные движения, а также военизированные структуры. Межконфессиональное противостояние между индуистами и мусульманами нередко смещает общественную повестку с социально-экономических вопросов на культурно-религиозные, подобно тому, как это происходит в условиях «культурных войн» в США.

Во-вторых, стабилизирующим фактором выступают профсоюзы. Несмотря на наличие радикальных фракций, в целом профсоюзное движение ориентировано на переговоры и институциональные механизмы урегулирования конфликтов. Как правило, протестная активность ограничивается однодневными забастовками и консультациями с властями, что снижает вероятность неконтролируемой эскалации.

Это связано с природой профсоюзных структур, основанных на деятельности профессионального аппарата — чиновников, юристов, организаторов и менеджеров. Их функция заключается в посредничестве между трудом и бизнесом, ведении переговоров, участии в государственных арбитражах и судебных процессах. Конечной целью обычно становится компромисс, закреплённый в юридически оформленных соглашениях.

Профсоюзное руководство, управляющее фондами и организационной инфраструктурой, объективно заинтересовано в институциональной стабильности. Его социально-экономическое положение, как правило, отличается от положения рядовых работников, что снижает вероятность поддержки радикальных сценариев.

Таким образом, профсоюзы сдерживают развитие событий по революционной модели — с формированием органов коллективного самоуправления, захватом предприятий и территорий, как это происходило в ряде стран в XX веке. Профсоюзные структуры Индии тесно интегрированы в судебную и министерскую систему и в обозримой перспективе не заинтересованы в выходе за её рамки.

Имея в распоряжении два ключевых инструмента — идеологическую мобилизацию на базе хиндутвы и институционально встроенные профсоюзы, — правительство сохраняет возможность продолжать курс, сочетающий поддержку крупного капитала с ускоренной индустриализацией и урбанизацией. Однодневные забастовки выполняют функцию «выпуска пара», а межконфессиональные конфликты переключают общественное внимание на вопросы идентичности.

Тем не менее правление Нарендры Моди и БДП сталкивается с нарастающими структурными рисками. Массовое разорение сельского населения и ускоренная урбанизация — процесс, который можно охарактеризовать как пролетаризацию, — ведут к концентрации миллионов бедных людей в городах. В условиях высокой социальной напряжённости даже локальный кризис может стать триггером масштабной дестабилизации, как это происходило в сопоставимых социально-экономических обстоятельствах в ряде стран во второй половине XX века.