И… к черту последствия! горячая тема

Дональд Трамп категорически отрицает, что находится под каким-либо давлением из-за ситуации с Ормузским проливом.

«Читаю фейковые новости про то, что я иду на заключение сделки, поскольку нахожусь под давлением. Это не так. Никакого давления нет. Тем не менее все это произойдет сравнительно быстро», - написал американский президент 20 апреля в соцсети Truth Social. Хотелось бы знать, сравнительно с чем?

«Время не является моим врагом», - сообщает там же Трамп, отрицая, как обычно, очевидное. Больше того, как раз время его главным врагом и является, причем самым жестоким, холодным и неумолимым.

Время покидает Трампа. Пусть он проживет еще десяток-полтора лет, медицина творит с миллиардерами чудеса, но ощутимо приближающийся конец будет все сильнее сказываться на его поведении и решениях в оставшиеся и быстро отщелкивающие тысячу дней на президентском посту

Обычно в качестве опасно надвигающегося на него срока называют какую-то конкретную дату, чаще всего 3 ноября, когда пройдут промежуточные выборы, и накопленный эффект ошибок и глупостей их лидера обрушится на головы республиканцев. Еще упоминается 250-летие Независимости Соединенных Штатов – 4 июля, которое встретить бы в ореоле славы, а не позора и унижения от аятолл. В середине мая, если не отложат снова, ожидается встреча с председателем Си, куда нельзя ехать с пустыми руками. А 1 мая, как напоминает The New York Times истекает 60 дней, после которых президенту нужно будет обращаться к Конгрессу за разрешением продолжать войну. 

В том и причина, почему Трамп категорически, вопреки принимаемым воинственным позам, не хочет возобновления боевых действий: после новой серии бомбардировок или, не дай бог, ограниченной наземной операции придется так или иначе снова переходить к этапу переговоров, а это съест еще немало времени, которого и так осталось всего ничего до этих дат. Иранцы все это прекрасно понимают и максимально тянут.

«Они теряют $500 млн в день. Такое вынести невозможно, даже в краткосрочной перспективе», - уговаривает себя и широкую публику Дональд Трамп, рассказывая о высокой эффективности американской блокады пролива. «Нет, - говорит тегеранское руководство, - пока будете блокировать, переговоров не будет». Нет переговоров – нет замечательной сделки, которая в тысячу раз лучше, чем у Обамы. Да никакой, собственно, нет.

Стоит ли напомнить, что к сделке 2015 года двигались… 12 лет? А после временного соглашения в Женеве 2013 года прошло еще два года, и финальная стадия от рамочной сделки до всеобъемлющего соглашения заняла еще четыре месяца уже в 2015-м. Это при достигнутом сторонами уровне взаимного доверия и стремления договориться, чего пока совсем не просматривается. Серьезные договоренности наспех на коленке не лепятся. Экспертов Трамп традиционно презирает, и Кушнер с Уиткоффом не заменят сотен специалистов-международников, безопасников и ядерщиков, без которых не бывает процесса выработки настоящего, «взрослого» решения. Все происходящее просто исключает вероятность настоящего соглашения. Перемирие – максимум, и слепить из него победу будет крайне сложно.

«Нет, - говорит тегеранское руководство, - пока будете блокировать, переговоров не будет». Нет переговоров – нет замечательной сделки, которая в тысячу раз лучше, чем у Обамы. Да никакой, собственно, нет

Но помимо политического временного измерения в случае с Трампом большое и большее значение имеет измерение биологическое, тесно связанное с медицинским. 14 июня дедушке исполнится восемьдесят, и обстоятельство его неуклонного дряхления изменить не может ничто. Признаки физической и умственной деградации поневоле будут ловить и уже ловят оставшиеся фанаты, а недоброжелатели тыкать в них неустанно, как это делали недоброжелатели Байдена, и он сам, первый из них.

Время покидает Трампа. Пусть он проживет еще десяток-полтора лет, медицина творит с миллиардерами чудеса, но ощутимо приближающийся конец будет все сильнее сказываться на его поведении и решениях в оставшиеся и быстро отщелкивающие тысячу дней на президентском посту: американский лидер уже явно соскользнул с пика политических возможностей, ничего вернуть или обернуть вспять нельзя. Другой бы сосредоточился на идее преемника, но у нарцисса преемника быть не может: все остальные обречены лишь подчеркивать, насколько он незаменим, и демонстрировать колоссальную разницу с его грандиозной персоной, подчеркивая ее собственным ничтожеством. Вот обесцениванием других и всего окружающего, которое скоро будет обходиться без него, неотразимого, и займется американский президент в оставшиеся тысячу дней в Белом доме. И к черту последствия.