Израиль обходит Турцию наш комментарий

Несмотря на официально объявленный Анкарой разрыв торговых отношений с Израилем, турецкие товары по-прежнему доходят до израильского рынка. Правда теперь уже, в основном, обходными маршрутами через порты Греции, что сокращает объемы, удорожает логистику, но не обнуляет поток.

Фон для этого сжатия поставок и усложнения цепочек поставок — это не только турецкие ограничения (в апреле 2024 года был введен частичный запрет экспорта в Израиль, а спустя месяц он был расширен до полного прекращения экспорта и импорта), но и усиливающееся внешнее давление на Израиль, вызванное войной в Газе.

В понедельник премьер-министр Биньямин Нетаньяху впервые признал, что «Израиль вступает в своего рода экономическую изоляцию», а уже сегодня Еврокомиссия вынесла на одобрение новый пакет ограничительных мер, основанный на приостановке действия отдельных ключевых торговых положений договора о партнерстве с Израилем. Эксперты предупреждают: столь радикальный шаг способен ударить по израильскому экспорту на крупнейшее для еврейского государства направление — европейский рынок.

Фактор Турции, вопреки политическим заявлениям Анкары о «полном разрыве», трансформировался из товарного в логистический

Пока множатся макрориски, статистика фиксирует неполное «обнуление» импорта из Турции.

«По данным Центрального бюро статистики, с января по июль 2025 года общий объем ввоза из Турции составил 568 миллионов долларов — это примерно на 67 процентов меньше, чем за аналогичный период 2024 года (часть того периода уже находилась под ограничениями), но все еще «значимый объем импортной деятельности», - подчеркивает председатель израильской Ассоциации подрядчиков по ремонту Эран Сиб, по словам которого альтернативы турецкой продукции существуют, и именно сейчас «время сделать бойкот взаимным».

«Вместо того, чтобы они не продавали нам, - говорит Сиб, - мы не будем покупать у них. Хочу напомнить масштаб прежней зависимости: два-три года назад в Израиль из Турции только в секторе камня и мрамора ежемесячно заходило порядка 3000–3200 контейнеров. Еще около 200 контейнеров приходили из Ирана - они шли транзитом через Турцию, там происходила «смена документов» — и уже по ним въезжали в страну. Даже сегодня импорт мрамора из Турции составляет около 50 миллионов долларов в месяц, а общий поток — порядка 1500 контейнеров ежемесячно. Схема обхода проста: после закупки у турецкого поставщика контейнер перегоняется в Грецию, где оформляется «смена поставщика» — и поставка формально заходит в наши порты, как греческая».

Наибольшее прямое воздействие турецких санкций ощущают девелоперы и подрядчики на «прикладном» уровне снабжения.

Турция — один из крупнейших поставщиков сырья в Израиль. Перевозки из Турции были дешевыми и простыми, а сейчас — сплошь задержки и путаница

«Турция — один из крупнейших поставщиков сырья в Израиль, - поясняет Тал Бар, сооснователь и содиректор девелоперской группы Hi Group. – И когда такая страна прекращает поставки, образуется вакуум, даже если ты подрядчик, который не закупал там напрямую. Перевозки из Турции были дешевыми и простыми, а сейчас — сплошь задержки и путаница. Из Испании мы уже не получаем так часто, а суда с охраняемым грузом иногда не пускают швартоваться и принимать наш груз в отдельных портах — получаются большие логистические сдвиги». 

При этом его компания, по словам Бара, заранее снижала зависимость:

«Мы несколько лет старались покупать аналоги не в Турции, а когда возможно — у своих производителей. Но даже при диверсификации мы пострадали. И те, кто опирался на Турцию, как на основного поставщика, испытывают сегодня куда больший шок. В конечном счете снижение конкуренции — это рост цен. Логистика сегодня вернулась ближе к «нормальному» уровню, так что влияние на потребителя пока умеренное. Тревожно то, что эффект Турции мы сильнее ощущаем через транспорт и порты, чем через отказ производителей работать с Израилем».

Структурную перенастройку цепочек подтверждает и Шамгар Вакнин, председатель совета директоров и владелец Geshem Holdings:

Тревожно для Израиля то, что эффект Турции сильнее ощущается через транспорт и порты, чем через отказ производителей работать с Израилем

«С 2020 года карта поставщиков резко поменялась. Пандемия и война подталкивают к двум ответам: росту локального производства и диверсификации источников. Нас не застали врасплох — пришлось учиться «расшивать» зависимость». Диверсификация логично смещается к средиземноморскому бассейну и в сторону Украины, Азербайджана, Армении и других стран. С началом войны объём импорта из Турции и сами поставки заметно сократились. Но поток грузов фактически не останавливался — он просто делает крюк через Кипр или Родос, там мы обмениваем документы и направляем в Израиль. Это добавляет 6–8 процентов к цене — и это, конечно, давит на себестоимость строительства. Но при всём уважении к Турции, Китай для нас важнее. К сожалению, из-за угроз в Красном море китайские суда обходят маршрут, китайская продукция дорожает и частично теряет рентабельность. Но мы переключаемся на Грецию, Италию и другие направления. Контроль хуситов над Красным морем имел для нас куда более серьезные последствия, нежели вся эта история с Турцией».

«Кризисы приходят, чтобы их решать, - говорит Якир Элкесласи, генеральный директор компании Yazmco 3D. - Турецкий кризис — это прямое напоминание о том, что нельзя бесконечно полагаться на внешний импорт, тем более, в строительной отрасли, которая тянет за собой локальную экономику. В США, Китае, Африке уже умеют печатать на принтере 3D здания. В Амстердаме четырёхэтажную виллу напечатали примерно за 150 часов, почти без ручного труда. Эффективность колоссальная. В Израиле 3D-печать в строительстве находится в зачаточном состоянии. Но для страны, которой нужно быстро восстанавливать разрушенные районы, включая сектор Газы, это прорыв. Разрушения были быстрыми — и восстановление может быть таким же. Рынок должен увидеть, что технология работает. Когда Израиль хочет продвигать что-то, он это умеет. Мы создали «Железный купол» — систему намного сложнее и дороже, чем печать дома. Так что, надо лишь захотеть, и технологии начнут работать и менять реальность».

Итоговая картина выглядит так: фактор Турции, вопреки политическим заявлениям Анкары о «полном разрыве», трансформировался из товарного в логистический — цепочки удлинились, расходы подросли на единичных позициях и в канале «обхода», но отрасль в целом отыгрывает шок первых месяцев бойкота диверсификацией и управлением сроками. На горизонте при этом маячат более тяжелые риски — регуляторные (европейские ограничения) и геополитические (безопасность маршрутов, Красное море). Краткосрочный рецепт по мнению израильских экспертов — искать альтернативы в Средиземноморье и соседних странах, перестраивать логистику и контрактацию; среднесрочный — технологическая модернизация и локализация, которая уменьшит уязвимость к внешним шокам.