На руинах Руанды: геноцид, который всегда с тобой Размышления Эмина Галалы

Несколько игривое название для статьи о событиях, унесших почти 1,1 миллиона жизней. Но, склоняя головы перед памятью жертв геноцида в Руанде в канун очередной годовщины, мы не должны забывать, как эта трагедия видится сегодня.

Поначалу все сопереживали жертвам, ненавидели виновников, возмущались бездействием тех, кто не захотел остановить резню. Был создан специальный трибунал, и крики «никогда больше» сотрясали залы поминальных мероприятий. Более миллиона тутси были вырезаны за 100 дней по приказу правительства этнических хуту. Именно вырезаны – огнестрельное оружие применялось мало. Печальную славу снискало «Радио Тысячи Холмов», нон-стоп призывавшее к уничтожению «тараканов», как называли тутси. Конфликт разгорелся на фоне противостояния правительства и Руандийского Патриотического Фронта (РПФ). Но каким бы ни были фон и драйверы, миллион семьдесят четыре тысячи семнадцать человек были убиты по принципу этнической принадлежности. Красной нитью прошла история малыша, на глазах которого вырезали его семью. Он обещал убийцам, что будет хорошим мальчиком. И не будет тутси. Это не помогло.

Я уже писал, что Францию в Азербайджане не хает только ленивый. Хает не в смысле «хаи», соседний народ, а в значении «критиковать». Нашим «друзьям» в Париже некого обвинять, кроме себя, наполеоновских комплексов и «самоприсужденного» права вершить судьбы народов. В том числе азербайджанского. С нами не прокатило. В большом здании напротив филармонии принимает решения человек, которого французские эскапады сначала, наверное, озадачили, позабавили, а потом вызвали у него стойкое отторжение и желание рекомендовать им заняться своими Елисейскими делами и сидеть у себя на Сене (это река такая, собаки не при чем). Что он и сделал. Я о нашем президенте.

А теперь пару (и даже больше) слов об особо не афишируемой (вдруг франСУКским, сорри, французским политикам не понравится) роли Франции в событиях в Руанде. В очередной раз подчеркну – при всей аллергии к дебилизму сегодняшней политики Франции я никогда не перестану восхищаться величием французского культурного наследия и вкладом страны в развитие человечества. Жаль, конечно, что его разменяли мелкие менялы, но мы о другом.

Итак, 1994 год. Находившаяся в Руанде Миссия ООН по поддержанию мира UNAMIR (UN Assistance Mission in Rwanda) извещает штаб-квартиру о назревающем конфликте. Реакции никакой. ЦРУ предоставляет детальный отчет с информацией по местонахождению схронов с оружием. Тишина. Наконец, организованные убийства стартуют 6 апреля, и над Кигали стоит облако предсмертных стонов жертв и раззадоренных криков осатаневших головорезов. Отдельные должностные лица ООН умоляют штаб-квартиру об отправке усиленного контингента. И 9 апреля в Кигали высаживается 1000 в основном французских (и бельгийских) солдат с тяжелым вооружением. Спасение? Нет. Они прибыли для эвакуации иностранцев в рамках операции с поэтическим названием «Амариллис». Правда, эвакуируемым было не до поэзии. Они видели, как под ударами мачете-панга гибнут их коллеги-тутси и неблагонадежные хуту, высаживаемые французами из грузовиков на блок-постах. Вскоре после убийства 10 бельгийских миротворцев, охранявших премьер-министра Агату Увилингийаману (ее убили вместе с мужем), Бельгия выводит своих солдат из UNAMIR. Они улетают 12 апреля, когда маховик злодеяний только набирает обороты. Франция даже ставит вопрос о сворачивании миссии, которая при всей провальности была единственным способом спастись – стадион Амахоро в Кигали был защищен солдатами ООН, и там ютились выжившие. Предложение, к счастью, не поддержано. Международная пресса лениво освещает события. Ну ок, африканцы режут друг друга, и пусть себе. Французы вообще отрицали факт массовых убийств. Кстати, мы ведь тоже это проходили, помните? Когда нас убивали и изгоняли с нашей земли, а жертвами почему-то представали наши соседи. И даже Ходжалы мы, оказывается, сами устроили, хотя хвалился большим «успехом» армянства человек-сморчок по имени Сержик.

Вернемся в Руанду. Только в середине мая, когда 800 000 тысяч человек уже гнили на улицах и в массовых захоронениях, ООН признала «риск» (!) геноцида и направила подкрепление. Оно в уже затухающую резню особо не вмешивалось – вырезать было почти некого, оставшиеся в живых бежали в районы, контролируемые РПФ.

Но это цветочки. РПФ предпринял наступление на столицу. Отряды Пола Кагаме (того самого, который сейчас президент Руанды) отрезали хуту пути снабжения и коммуникации. Что предприняли французы? Париж считал, что РПФ является проводником английского влияния. И, значит, его надо ослаблять. Когда победа РПФ стала очевидна и остатки эскадронов смерти хуту в панике бежали, французы активизировались. 2500 солдат обеспечивали гуманитарный коридор. Но не для выживших тутси, а для отступавших хуту. Французы помогли им эвакуироваться в Конго-Заир. Это то, что сегодня называется Демократическая Республика Конго (ДРК). Где идут бои между армией этой страны и повстанцами из М23, о чем мы писали. М23, которую поддерживает Руанда. Не хочу занимать чью-либо сторону, но представители Руанды заявляют, что события в ДРК — прямой ответ на угрозу повторения кошмара 1994 года. Армия ДРК в последнее время прессинговала население районов Конго, где жили этнические руандийцы. Опять-таки, не зная всех нюансов, трудно понять, где правда. Вряд ли кто безгрешен в этой кровавой драме. Но нелишне напомнить — именно бои французского корпуса с наступающими подразделениями РПФ в 1994 замедлили продвижение солдат Кагаме к столице Руанды. Не попытавшись остановить реки крови в начале геноцида, французы вступили в бой с войсками РПФ, которые прорывались в столицу, чтобы остановить кровавую бойню. 

Вопиющее бездействие французских военных, по результатам которого тысячи невинных руандийцев были брошены на верную смерть (во многих случаях мачете начинали кровавую работу еще до того, как грузовики, из которых высаживали несчастных, исчезали из виду) привело к буре возмущения как в мире, так и в самой Франции. Венуст Кахимахе, сотрудник Центра французской культуры в Кигали, расскажет в документальном фильме «Убить их всех: Руанда» о том, как двое молоденьких французских солдат в слезах разбудили его ночью, чтобы предупредить: «Нам приказано вас бросить, мы не сможем вас взять, вы должны защищаться сами!». 19 членов персонала посольства Франции в Руанде были убиты. Зато семья одного из высших должностных лиц Руанды, погибшего в начале событий (самолет президента Хабиарамана был сбит 6 апреля на подлете к Кигали, с ним погиб и президент Суринама), была удостоена чести быть встреченным в Париже Миттераном. Похвально, конечно. Правда, выяснилось, что вдова преподнесла президенту Франции усыпанное драгоценностями яйцо (скорее всего, Фаберже). Плата за проезд? Оригинально!

В 2008 году французский журналист Серж Фарнель предаст огласке секретный отчет коммуникаций специальных операций, согласно которому французские солдаты имели директиву не вмешиваться в массовые убийства. Те самые, о которых, если верить выводам парламентской комиссии, они не знали. Если не знали, то во что им приказывали не вмешиваться?

В 2008 году официальный Кигали обвинил Францию в пособничестве геноциду. Руандийцам повезло больше, чем другим жертвам французских колониальных и постколониальных экспериментов. В 2021 году президент Макрон извинится перед народом Руанды. Он заявит об ошибочности суждений тогдашних властей своей страны и неспособности остановить резню. Он скажет это в присутствии человека, которого французы пытались ликвидировать, чтобы остановить продвижение его войск к столице. Перед тем самым Полем Кагаме, которого Париж шельмовал как мятежника и мясника. Вот уж с больной головы на здоровую! Не будем забывать, что подвигло Макрона на раскаяние не пробуждение совести, а хроническое вышвыривание Франции из сразу нескольких стран Африки и необходимость поиска альтернатив.

Впрочем, Кагаме на мякине не проведешь. За годы его правления фактически уничтоженная в середине 90-х страна добилась прогресса, невиданного для большинства стран Африки. Кигали сегодня образец чистоты и порядка, и когда-то залитые кровью улицы ежедневно драят городские службы. Правда, Кагаме регулярно обвиняют в нарушении прав человека и отсутствии демократии. Но он особо не заморачивается, продолжая делать то, что считает правильным для своей страны. И большинство граждан его однозначно поддерживают. И руины, упомянутые в названии заголовка, это всего лишь отсылка к тому, чем была Руанда в страшные 90-е. Знакомо, не правда ли? Страшными 90-е были не только для Руанды и не только для некоторых африканских стран.

Весьма любопытно, что многие африканские патриоты сегодня открыто говорят о дефективности мирового правопорядка, делая акцент на то, что Африка в его формировании не участвовала. Признаюсь, для меня тоже был открытием вроде бы хорошо известный факт полного отсутствия африканских стран как в создании ООН, так и в принятии Декларации прав человека. Многих стран Африки тогда еще не было, и борьба с колониализмом еще только разворачивалась, но факт остается фактом.

Геноцид имеет интересную особенность. Он вначале привлекает внимание тех, кто пытаются — кто на деле, кто только на словах — его остановить. Когда языки пламени становятся не видны, он тлеет в головешках, ожидая своего часа. И если те, кто с ним боролся, не избавятся даже от небольших искр, процесс не завершен. Лучший способ убедиться, что кошмар не повторится, — быть сильным и ни на мгновение не поворачиваться спиной к тем, кто попробовал вкус твоей крови. Иначе геноцид всегда с тобой…