Недосказанная правда Разбор интервью Литвинова

Публикация Минтрансом Казахстана предварительных результатов авиакатастрофы самолета «Азербайджанских авиалиний» под Актау 25 декабря 2024 года подстегнула новый виток обсуждений этой темы. Сегодня мы хотели бы прокомментировать интервью известного российского эксперта в области авиации Андрея Литвинова, данное им накануне Игорю Зырянову, ведущему канала Air Crash Investigation, одному из самых популярных российских ресурсов, посвященных разбору авиакатастроф. Сразу отметим, это не первый разговор с данным экспертом на канале. Во время предыдущих интервью Литвинов представлял взвешенное и профессиональное видение катастрофы. Однако в последнем интервью специалист отметился некоторым небрежением к важным деталям, о которых мы и хотели бы поговорить.

Одной из главных тем, обсуждаемых в связи с отчетом, стало время механического воздействия на воздушное судно и объявления плана «Ковер». Как известно, между этими двумя событиями имелся временной разрыв в несколько минут. Поэтому одним из главных вопросов всех интересующихся этой темой является — почему сигнал о начале плана «Ковер» был объявлен уже после воздействия на воздушное судно? Андрей Литвинов, не дожидаясь этого вопроса от ведущего, рассказал о том, что план «Ковер» был объявлен после того, как самолет покинул воздушное пространство Грозного после двух неудачных заходов на посадку. Ведущий уточняет: «После того как подбили?» И на этот очень короткий, но очень важный вопрос Литвинов почему-то дает не очень понятный ответ: «Да, подбили и объявили «Ковер». Потому что уже увидели, что летает там что-то, беспилотники летают. До этого не было их видно. И, естественно, объявили… Сразу началась реакция на эту ситуацию». И добавляет: «Если бы «Ковер» объявили до того, как самолет вошел в зону, то он бы просто не вошел в зону Грозного. Когда режим «Ковер», нельзя заходить, а раз он прилетел и 2 раза заходил… И не было основания объявлять «Ковер». Дрон же этот не летал там 2 часа над аэродромом, он появился внезапно. И объявлять «Ковер» не было оснований, а вот когда поняли, что он летает, тогда и объявили. Всё логично».

Нам же всё не кажется столь логичным. Начнем с последнего тезиса. Он не выдерживает никакой критики, так как если это был дрон ВСУ, то он должен был лететь 1000–1200 километров от украинско-российской границы. Неужели он был замечен российской ПВО только лишь над Чечней?

Но и это не главное. Главный вопрос состоит в том, почему системы ПВО открыли огонь до того, как объявили сигнал «Ковер»? Вопрос в такой форме задан не был, но он повис в воздухе после следующих слов ведущего: «…В 13 минут состоялось поражение самолета… А в 15 минут был объявлен «Ковер»… Получается, через 2 минуты». Литвинов же на это повторяет уже сказанное: «Правильно, воздушную тревогу же не объявляют до того, как что-то прилетит. Вот когда уже летит, на локаторе видят, объявляют тревогу. То же самое и здесь произошло. Объявили «Ковер», когда поняли, что летают посторонние объекты в зоне аэродрома Грозный».

На фоне отсутствия внятного ответа на подразумеваемый вопрос, позволим себе интерпретировать слова Литвинова следующим образом: пока ПВО идентифицирует опасность и объявит сигнал «Ковер», открытие огня в зоне опасности теоретически возможно.

Для выяснения формальной стороны вопроса, давайте попробуем обратиться к Постановлению правительства РФ от 11.03.2010 N 138 (ред. от 29.03.2024) «Об утверждении Федеральных правил использования воздушного пространства Российской Федерации», которое, в том числе, регулирует действия в чрезвычайных обстоятельствах. Статья 176 документа гласит: «При незаконном пересечении государственной границы Российской Федерации, применении оружия и боевой техники Вооруженных Сил Российской Федерации по воздушному судну-нарушителю, а также при появлении в воздушном пространстве неопознанных воздушных судов и других материальных объектов в исключительных случаях органы противовоздушной обороны подают сигнал «Ковер», означающий требование немедленной посадки или вывода из соответствующего района всех воздушных судов, находящихся в воздухе, за исключением воздушных судов, привлекаемых для борьбы с воздушными судами-нарушителями и выполняющих задачи поиска и спасания. Органы противовоздушной обороны доводят сигнал «Ковер», а также сведения о границах района действия указанного сигнала до соответствующих центров Единой системы. Центры Единой системы немедленно принимают меры по выводу воздушных судов (их посадки) из района действия сигнала «Ковер».

Из контекста этого фрагмента и руководствуясь здравым смыслом можно сделать вывод, что «применение оружия по воздушному судну-нарушителю» должно следовать не до, а после объявления сигнала «Ковер». Иначе теряется сам смысл подобной операции, ведь план «Ковер» — это превентивный механизм. Его должны вводить заранее, когда есть угроза безопасности воздушного пространства. Кстати, напомним еще раз, что экипаж азербайджанского борта не был проинформирован о сигнале «Ковер» ни до, ни во время, ни после него. Что также порождает вопросы.

Несмотря на идентификацию беспилотника и даже «работы по нему», гражданские самолеты продолжали полёты, поскольку не было команды на их прекращение. О «Ковре» заговорили только после удара по гражданскому борту и когда стало понятно, что ситуация вышла из-под контроля. Это же следует из переговоров, которые опубликованы в отчете. Что ж, все эти вводные порождают большие вопросы к российским ПВО и системам раннего предупреждения. 

В комментарии Литвинова нас привлек еще один момент. «Вернемся к нашим измышлениям относительно ПВО. Нам говорят: «Почему вы не говорите?» Но мне и сейчас, хотя уже есть расшифровка, непонятно… Нашли какие-то гвозди, проволоки, что мы будем говорить о том, чего не понимаем? Может, это не ПВО, может, ПВО сбило беспилотник… А эти брызги разлетелись в разные стороны и попали в самолет?»

Ну, во-первых, официальный Баку уже подтвердил, что располагает фрагментом ракеты комплекса «Панцирь-С», который был извлечен из обломков самолета и идентифицирован в ходе международной экспертизы.

Во-вторых, давайте на минутку допустим, что фрагменты действительно представляют собой осколки уничтоженного дрона. Что, по сути, изменил бы этот факт, если бы даже он подтвердился? Наоборот, он еще больше укрепляет во мнении, что в сторону самолета была открыта стрельба из систем ПВО, и в данном случае неважно, был ли рядом беспилотник или нет, и нанесен ли был удар непосредственно по самолету или по находящемуся рядом с ним объекту. Это еще больше обостряет вопрос о том, почему операторы ПВО вообще позволили себе стрельбу до объявления сигнала «Ковер»? И это при том, что система РЭБ отключила GPS азербайджанского самолета задолго до механического воздействия на него.

Андрей Литвинов — опытный пилот и эксперт, мы всегда с интересом слушаем его выступления. Однако его последний комментарий вызывает легкое удивление и даже сомнения в его компетентности в некоторых аспектах авиации. Или это выступление на одном из крупнейших YouTube-каналов в России, посвященных авиации, преследовало совсем другие цели? Допускаем, хотя и здесь внятного объяснения не было — по той причине, что его и не могло быть. Уж слишком много очевидных фактов говорят об обратном. Здесь необходимо отметить, что Литвинов в принципе не отрицает воздействие ПВО как наиболее вероятный ход событий, однако в его словах есть попытка затуманить вопрос ответственности военного командования. Мы можем по-человечески понять беспокойство эксперта, не спешащего выносить вердикт действиям своей страны, однако считаем нужным указать всем зрителям этого видео на недоговоренность, присутствовавшую в его комментарии.