От ВАК до Шихлински, или Почему Москва сознательно обостряет отношения с Баку ТОЧКА ЗРЕНИЯ

История с делом Шахина Шихлински — это не частный инцидент и не «перегиб на местах», как любят говорить в Москве. Это логичное продолжение той линии, которую российская власть последовательно проводит в отношении азербайджанской диаспоры как минимум с 2017 года. И чем дальше развивается эта история, тем меньше остается сомнений: речь идет о целенаправленной государственной политике.

Отправной точкой стал июль 2017 года, когда по решению Верховного суда РФ была ликвидирована регистрация Всероссийского азербайджанского конгресса (ВАК). Тогда это подавалось как сугубо юридический шаг, лишенный политического подтекста. Но уже тогда было понятно: Москва сознательно разрушает ключевой институт самоорганизации азербайджанцев в России. Именно с этого момента диаспора из партнера превратилась в объект контроля и давления.

Дальнейшие события лишь подтверждали эту логику. В 2018–2020 годах усилилось вмешательство силовых структур в деятельность региональных диаспорских организаций. Попытки навязать «удобных» руководителей, поставить организации под внешний контроль, встроить их в вертикаль — все это сопровождалось угрозами, проверками и открытым давлением. Там, где сценарий не срабатывал, включался силовой ресурс.

Аресты и уголовные дела стали привычным инструментом. Руководитель Азербайджанского национального конгресса Смоленской области Халид Тагизаде был вынужден покинуть Россию. Азербайджанский предприниматель Фаик Алиев оказался под жестким прессингом. В 2024 году был арестован глава воронежской диаспоры Юсиф Халилов — человек, который не скрывал своей принципиальной позиции и независимости. Давлению подвергся и руководитель азербайджанской диаспоры в Ульяновске, советник губернатора области Ислам Гусейнов. География ширилась, а методы оставались неизменными.

На этом фоне дело Шахина Шихлински стало особенно показательным. Его арест — это не результат внезапно «всплывших» обстоятельств, а логичный шаг в цепочке демонтажа самостоятельной диаспорской структуры. Но еще более показательной стала попытка оперативно заменить его Видади Мустафаевым. Ставка, судя по всему, делалась на управляемость и лояльность. Однако уже вскоре Мустафаев был арестован по тяжким обвинениям — криминальные связи оказалось невозможно скрыть. Этот эпизод окончательно разоблачил характер происходящего: речь шла не о законе, а о грубой попытке взять диаспору под контроль любой ценой.

Отдельного внимания заслуживает и сам процесс расследования дела Шихлински. В условиях и без того напряженных азербайджано-российских отношений тот факт, что дело ведет следователь армянского происхождения, а обвинение строится на показаниях сотрудника МВД с теми же этническими корнями, выглядит демонстративно. Это не вопрос национальности как таковой — это вопрос политической чувствительности и элементарного понимания контекста. В Москве же предпочли показать, что считаться с этим контекстом больше не считают нужным.

Все это происходит на фоне другой, куда более трагической и принципиальной истории. Речь идет об уничтожении гражданского самолета Азербайджана АЗАЛ над Грозным, итогов расследования, которого еще нет, а виновные в катастрофе все еще находятся на свободе.

Этот контраст бросается в глаза. Когда речь идет о давлении на азербайджанцев в России — силовая машина работает быстро, жестко и без колебаний. Когда же дело касается ответственности за гибель граждан Азербайджана — процесс затягивается до бесконечности. Это и есть реальная шкала приоритетов, за которой уже невозможно скрыться дипломатическими формулами.

Важно подчеркнуть: в Баку все происходящее находится под вниманием государства. Именно вмешательство Президента Ильхама Алиева позволило добиться освобождения Юсифа Халилова. Сегодня и дело Шахина Шихлински находится под контролем, и вероятность его освобождения оценивается как высокая. Это показывает, что Азербайджан не оставляет своих граждан и соотечественников один на один с произволом.

Но стратегическая картина от этого не меняется. Официальная Москва демонстрирует не стремление к снижению напряженности, а готовность ее углублять. Через давление на диаспору, через показательные уголовные дела, через затягивание расследований по чувствительным вопросам. Это осознанный политический выбор, последствия которого неизбежно отразятся на двусторонних отношениях.

Доверие не строится на избирательной справедливости. А партнерство невозможно там, где один из партнеров системно использует давление как инструмент политики. И чем дольше Москва будет делать вид, что этого не происходит, тем выше будет цена, которую в итоге придется заплатить двухсторонними отношениями.