Политический Кощей Чечни: вечные слухи и вечная власть МНЕНИЕ

Не все желания сбываются. Особенно те, которые слишком долго и слишком громко загадывают. Смерти Рамзана Кадырова и конца его клана ждут давно, и будем честны, не только в Чечне. Эти ожидания передаются шепотом, выкладываются в телеграм-каналы, оформляются как «инсайды» и «точная информация»…

Фигура Рамзан Кадыров давно вышла за рамки образа просто регионального управленца и, скорее напоминает сегодня царька-самодура с практически неограниченной властью. Для одних он — символ страха, насилия и безнаказанности, для других — воплощение системы, которую хотелось бы видеть рухнувшей целиком, вместе с фамилиями, портретами и клановой вертикалью. Поэтому слухи о его смерти вспыхивают с такой легкостью: в них вкладывают не столько факты, сколько желания, которые на сегодня плохо уживаются с реальностью.

В начале января в соцсетях снова пошла старая шарманка: «Кадырова убили», «Кадыров умер», «его больше нет, просто скрывают». Ровно в тот момент, когда кажется, что аудитория уже должна выработать иммунитет к этим сообщениям, появляется новый «железный аргумент» — видео с религиозного мероприятия, где глава Чечни выходит к людям с тем, что в пересказах мгновенно превращают в медицинскую трость.

Поводом стала его публичная поездка на открытие школы хафизов в селе Новый Шарой. Ряд изданий прямо привязал появление «трости» к слухам о недавней госпитализации, которые в конце декабря разгоняли некоторые телеграм-каналы и медиа. В частности, «Новая газета Европа» писала, что Кадыров впервые с конца декабря появился на публике после сообщений о госпитализации и что на видео он держит трость, иногда опираясь на нее.

Дальше заработал типичный механизм соцсетей: один кадр — тысяча интерпретаций. Кто-то увидел подтверждение «плохого состояния», кто-то — «последнее появление», кто-то — «театральную постановку для опровержения». И почти никто не захотел сделать простую вещь: посмотреть контекст религиозной церемонии и вспомнить, что в исламской традиции посох может быть символическим атрибутом, а не медицинским приспособлением. В лентах это никого не волнует: если предмет вытянутый и в руке, значит «трость», если «трость», значит «после реанимации». Логика уровня дворового телефона.

Тем более что сама тема здоровья Кадырова давно стала частью политического фольклора. В ней все смешано: реальные паузы в публичной активности, неподтвержденные диагнозы, демонстративные видео «я в строю», вечные «источники, близкие к ситуации», и привычная непрозрачность, которая всегда рождает мифы быстрее, чем факты. В 2023 году Кремль публично говорил, что «не имеет информации» о здоровье Кадырова на фоне слухов о резком ухудшении и даже смерти — и это тоже подливало масла в огонь, потому что отрицание без ясности работает как корм для конспирологии.

Сейчас ситуация похожая. С одной стороны — публикации о том, что ему якобы стало плохо в ночь на 25 декабря перед заседанием Госсовета и что в Москве его «экстренно приводили в чувство». Эту версию в пересказах разносили телеграм-ресурсы и медиа со ссылкой на источники. С другой стороны, последующее появление на публике, после которого часть аудитории не успокоилась, а наоборот: «Раз вышел с тростью, значит точно болен» или «Раз показали, значит что-то скрывают». И вишенка на торте — заявление самого Кадырова, который подобные истории обычно называет «сплетнями» и демонстративно отвечает в своем стиле. Похожая формула звучала и раньше: «Не дождетесь».

Если вы спросите, сколько раз «Кадыров уже умирал» в публичном пространстве, то точную цифру никто не назовет: интернет не ведет единый реестр похорон, а телеграм умеет стирать следы. Но крупные волны легко перечислить и этого достаточно, чтобы увидеть закономерность.

Первая волна, которую помнят многие, пришлась на пандемийный 2020 год. Тогда на фоне исчезновения из публичного поля и сообщений о лечении в Москве разгонялись версии о тяжелом состоянии, вплоть до самых мрачных. Позже Кадыров комментировал слухи, говоря, что он «абсолютно здоров», а в медиа обсуждали его возможную госпитализацию с подозрением на COVID-19.

Вторая огромная волна — сентябрь 2023 года. Тогда в информационное поле массово пошли сообщения о коме, тяжелом состоянии и даже смерти. Это дошло до того, что появлялись объясняющие материалы, где разбиралось, откуда взялись слухи и почему они не подтверждены, а сам Кадыров отвечал публикациями и демонстративными видео.

Третья волна — 2024–2025 годы, когда периодически всплывали новые обсуждения его состояния, а сам он снова и снова реагировал на слухи о болезни или смерти. Например, в 2025 году госагентство цитировало его реплику о том, что если человек не пришел на совещание, его сразу «хоронят», и добавляло, что подобные слухи появляются неоднократно.

И вот четвертая волна — декабрь 2025 и январь 2026. Сюжет снова тот же: «в Москве», «стало плохо», «не показывается», «значит умер», затем — «вышел в кадр», затем — «в кадре трость», затем — «это доказательство» или «это спектакль».

Если смотреть на это как на явление, то перед нами не просто сплетни про здоровье конкретного человека. Это отдельный жанр политического фольклора, который живет по законам сказки. Однако Кощей, как известно, бессмертен не потому, что у него крепкий иммунитет, а потому что его смерть спрятана далеко и хитро: игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук на дереве, дерево на острове. И пока герой не пройдет весь квест, Кощей продолжает жить, злиться, командовать и строить планы.

Вокруг фигуры Кадырова в принципе создана зона информационной тени. В таких зонах слух всегда сильнее факта: факт требует документа, видео с датой, подтверждения, а слуху достаточно намека. Поэтому в случае с Кадыровым и его кланом проще есть попкорн и пересылать мемы, понимая что история подана как сериал: с сезонами, спойлерами и финалом, который «точно будет на следующей неделе».

Отдельно стоит напомнить: в октябре 2024 года Reuters передавал историю о том, что сам Кадыров обвинял некоторых российских депутатов в подготовке покушения на него (в пересказе госагентства ТАСС) и даже упоминал «кровную месть», если обвиняемые не опровергнут сказанное. Такие эпизоды тоже добавляют градус: раз речь заходит о «заговорах» и «убийстве», почва для будущих слухов становится еще более удобной.

Итак, на 5 января 2026 мы снова имеем новую волну сообщений в соцсетях, есть публикации о якобы резком ухудшении состояния в конце декабря «со ссылками на источники», и есть его появление на религиозном мероприятии, которое часть аудитории интерпретировала через призму «госпитализации» и «трости». Это все. Остальное — привычная для телеграма алхимия, когда из намека делают «сенсацию», а из сенсации — «подтверждение». И как бы мы не верили в сказки и в победу добра над злом, особенно в первые новогодние дни, факт остается фактом: согласно последней информации, у Кощея снова нашли «яйцо», но оно опять оказалось пластиковым