Проблемные кредиты: банки Азербайджана уходят на розничный рынок Обзор Хазара Ахундова

Высокая волатильность энергорынка на фоне кризиса в Ормузском проливе, слабеющие монетарные и макроэкономические показатели, тарифные барьеры и торговые войны оказывают негативное воздействие на мировую экономику. Спад темпов ВВП ведет к снижению доходов компаний и частных лиц, повышая уровень их закредитованности. Как следствие, растут объемы просроченных платежей по банковским займам, и эти процессы наиболее характерны для развивающихся рынков, в том числе в постсоветских странах. Причем в последнее время банковский сектор нашей страны также сталкивается с заметным ростом токсичных активов, особенно в сегменте потребительского кредитования. По данным Центробанка Азербайджана, за I квартал 2026 года объем проблемных кредитов банков увеличился более чем на 18%.

Одной из ключевых задач «Стратегии социально-экономического развития Азербайджана на 2022–2026 годы» обозначено развитие ненефтяной экономики и увеличение здесь доли производства субъектов малого и среднего бизнеса (МСБ) до 35% от ВВП страны. В этих целях планируется создать новые льготные финансовые инструменты, а весомая роль в капитализации реального сектора экономики отводится банковскому сектору. К сожалению, глубина финансового проникновения частных кредитных структур в нашей стране все еще недостаточно высока. В последние годы на долю частных банков в структуре ВВП приходилось менее 40% доли кредитования реального сектора несырьевой экономики, остальные 60% обеспечивается за счет прямых вливаний из госбюджета, а также средств госфондов и госбанков. 

Схожая ситуация сохранилась и в нынешнем году. При этом, по опубликованным на днях данным Центробанка АР (ЦБА), совокупный кредитный портфель банков и небанковских кредитных организаций (НБКО) страны в первом квартале текущего года составил чуть менее 32,313 млрд манатов, с ростом всего на 1,2%. При этом и эта незначительная динамика была обеспечена большей частью усилиями госбанков (рост на 1,3%), ну а темпы кредитования частных банков зафиксированы на непривычно низком уровне в 0,6%. 

Увы, но еще более ощутимые перекосы наблюдаются при рассмотрении структуры ссудного капитала по секторам экономики. В январе-марте 2026 года львиную долю — 59,9% совокупного кредитного портфеля — составили выданные домохозяйствам потребительские займы — свыше 19,361 млрд манатов, с ростом на 1,6%. Чтобы оценить динамику роста, напомним, что еще сравнительно недавно — в 2023 году — на долю потребительских займов приходилось не более 30% всего кредитного портфеля банков и НБКО. Столь высокая динамика потребкредитования — опасный маркер, и стоит упомянуть, что в преддверии банковского обвала десятилетней давности в стране также наблюдался небывалый бум потребительского кредитования. 

Следующий по размерам кусок «кредитного пирога» за отчетный период пришелся на операции с недвижимостью, включая ипотеку — 4,665 млрд манатов (14,4% доли портфеля), а также на сферу торговли и сектор услуг — без малого 4,413 млрд манатов, или 13,7% кредитного портфеля. В сектор транспорта и связи было направлено 7% всех займов, а в сферу строительства — 5,8%. А вот на долю таких стратегически важных отраслей отечественной экономики, как добывающая промышленность и электроэнергетика, газ, водное хозяйство, пришлось лишь 1,9% всего банковского портфеля, на сельское/лесное хозяйство и рыболовство — 1,8%, на промышленность и производственный сектор — 5,2%. 

Приведенные цифры наглядно свидетельствуют, что ощутимая часть частных банков страны так и не смогли преломить ситуацию и вырасти из концепции ссудных касс и ломбардов позапрошлого века, по-прежнему предпочитают работать с торгово-сервисными объектами и физическими лицами на ниве потребительского кредитования, нежели участвовать в долгосрочном финансировании производства и иных отраслей реального сектора экономики. 

Однако следует признать, что такая позиция банков связана с рядом объективных причин. Одна из них — чрезмерно высокая ликвидность: это застарелая болезнь отечественного кредитного сектора, при которой накапливаемые у банков свободные денежные средства не приносят дохода. Дело в том, что в отличие от сегментов с быстрым оборотом средств — торговли и сферы обслуживания, выдвигаемые коммерческими банками условия по залоговому обеспечению и страхованию кредита, вкупе с далеко не маленькими процентами и комиссией, нередко оказываются непосильными для предпринимателей в производственном секторе. Ситуация усугублена сравнительно высокими процентами по депозитам и иным привлеченным денежным линиям, а также отсутствием в стране емкого источника «дешевых» денег (паевые инвестиционные фонды, пенсионные фонды и т. д.), в силу чего отечественные банки с «дорогим» ссудным капиталом попросту не обладают лагом для снижения маржи по займам. 

Кроме того, на кредитном рынке нашей страны наблюдается далеко не однородный уровень конкуренции: основная прибыльность сектора в немалой степени сконцентрирована в нескольких крупных банках, владеющих значительной частью активов и получающих основную долю прибыли. Крупные банки имеют преимущества в формировании более здоровой ликвидности, им более доступны низкопроцентные и «длинные» денежные ресурсы (государственные и международные). Также они обслуживают бюджетные, опционные платежи, выплату зарплат, соответственно им проще капитализировать проекты с длительным периодом возврата заемных средств — промышленность, строительство, недвижимость и т. д. У небольших банков, привлекающих основной объем ликвидности за счет депозитов под более высокие процентные ставки, например около 12%, проценты по займам также ощутимо выше, и их портфель преимущественно ограничен потребительским рынком и краткосрочными ссудами для торговых проектов. 

С другой стороны, сформированные в последние годы пруденциальные нормы и механизмы регулирования несут отпечаток кризиса банковских неплатежей 2015–2016 годов, вызванного обвалом нефтяного рынка и девальвацией маната, обрушивших рынок потребительского кредитования. Зримым итогом кризиса тех лет стало сокращение числа азербайджанских банков с 45 до 21 в настоящее время. За минувшие годы ЦБА и Минфин направили свои усилия на ужесточение правил в монетарной и денежно-кредитной политике, в том числе были приняты особые меры на максимально возможное сокращение долларизации в сегменте кредитования и депозитов, а также на усиление нормативных правил и инструментов контроля над сферой финансирования домохозяйств. В том числе регулятором были внесены изменения в порядок управления кредитными рисками, расширены условия страхования жизни в сегменте потребительских кредитов, а также усилен контроль над рисками, связанными с предоставлением займов. 

Тем не менее наблюдаемые процессы свидетельствуют, что в сегменте бизнес- и потребительского кредитования все еще сохраняются определенные риски: избыточная ликвидность подталкивает коммерческие банки страны в сегмент домохозяйств, наращивая объемы потребительского кредитования. Наибольшую опасность данный тренд представляет с точки зрения роста проблемных кредитов: речь идет о категории займов Non-Performing Loans (NPL), по которым заемщик не выполняет платежные обязательства с просрочкой свыше 90 дней, что создает риски как для банков, так и для финансового сектора в целом. Согласно данным ЦБА, объем просроченных кредитов в банковской системе Азербайджана на 1 апреля 2026 года составил 619,6 млн манатов. Тем самым объем NPL ссуд в стране увеличился на 18,1% за первый квартал и на 28,65% за последний год. При этом в сегменте бизнес-кредитов доля NPL ссуд составила 3,1% от общего бизнес-портфеля. Очевидно, что темпы прироста токсичных займов в текущем году достаточно высоки, однако доля просроченных кредитов в совокупном банковском кредитном портфеле пока составляет 1,9%, тем самым регулятор пока в состоянии контролировать риски в этой сфере.

Здесь уместно напомнить, что увеличивающийся как на дрожжах объем потребкредитования поддержан политикой банков, продвигающих льготные кампании по кредитным и такситным картам, а также агрессивной рекламой крупных торговых сетей, призывающих граждан к жизни в рассрочку, стимулируя спрос на зачастую ненужные товары с завышенной стоимостью. Причем проблема чрезмерной закредитованности граждан типична не только для нашей страны, аналогичные тренды ощутимы во всех постсоветских странах. Так, согласно исследованиям Объединенного Кредитного Бюро (ОКБ) России, в группу риска по нарушениям долговых обязательств в основном входят заемщики в возрасте 25-30 лет: на их долю приходится 55% всех просрочек по платежам в микрокредитовании и потребительских займах. В ОКБ отмечается, что такая тенденция не имеет перспективы снизиться в силу недостаточной финансовой грамотности молодежи и ее склонности к излишним рискам и стремлении повысить уровень потребления.

По мнению члена комитета Милли Меджлиса по экономической политике, промышленности и предпринимательству Вугара Байрамова, рост объема проблемных кредитов — это крайне нежелательная тенденция, требующая немедленного реагирования. «Банкам необходимо пересмотреть свою кредитную политику, уделяя более пристальное внимание скорингу и отбору клиентов. Масштабы закредитованности населения впечатляют: на данный момент более 3 млн граждан имеют активные потребительские кредиты», — отметил В. Байрамов, подчеркнувший, что эти показатели продолжают расти, что неизбежно ведет и к увеличению доли проблемных займов. В складывающейся ситуации коммерческие банки обязаны досконально проверять платежеспособность заемщика, отсекать клиентов по потребительскому сегменту, входящих в группу риска, снижать максимальный потолок суммы по беззалоговым ссудам. Не менее важны совместные усилия банков и регулятора по повышению финансовой грамотности населения. 

Такой сценарий, в частности, реализован в соседнем Казахстане, где из-за высокой импортозависимости потребительский кредитный бум быстрее разгонял инфляцию – спрос уходит в импорт, и валютные шоки передавались в цены напрямую. Отказаться от кредитования домохозяйств в Казахстане нереально, так как потребительский спрос формирует около половины ВВП страны. Но столь же опасно игнорировать риски неплатежей. Решением проблемы стали вступившие в силу 24 ноября 2025 года обновленные правила потребительского кредитования, направленные на повышение финансовой дисциплины и предотвращение чрезмерной закредитованности граждан с историей просрочек. Также в Казахстане ужесточили требования к коэффициенту долговой нагрузки и ввели запрет на выдачу беззалоговых займов для определенных категорий заемщиков.

В Узбекистане до последнего времени доля потребительских и микрокредитов также достигала порядка 50%, а проблемные кредиты в общем банковском портфеле держались на уровне 4%. Однако принятые в 2023 году Центробанком Узбекистана жесткие регуляторные меры позволили сдержать стремительный рост розничного кредитования, снизив его темпы до 20% в 2024 году.