Судьба в звуках органа

Вспоминая маэстро Кара Караева

Судьба сделала мне невероятный подарок - возможность поработать с Кара Караевым в конце 1960-х годов.

В то время я училась на третьем курсе Бакинской консерватории. Я поступила на фортепианный факультет, в класс профессора Фариды Гулиевой. Нашими педагогами тогда были выдающиеся музыканты: основатель азербайджанской фортепианной школы Майор Бреннер, пианист и композитор Яков Флиер, музыковед Даниэль Житомирский. Кара Караев тоже преподавал в стенах нашей консерватории, начиная с 1946 года, а с 1949 по 1952-й являлся ее ректором.

В детстве мне посчастливилось побывать на премьере балета Караева «Семь красавиц». Тогда его музыка, такая красочная и романтическая, произвела на меня ошеломляющее впечатление. Могла ли я вообразить, что однажды буду исполнять его сочинение, играть партию органа, да еще и в присутствии самого мастера? Для меня Кара Караев - личность невероятного масштаба, подлинный импрессионист в музыке. В 1960-е годы он уже был признанным классиком, лауреатом множества премий, известным во всем мире композитором, чья музыка звучала в главных концертных залах и в кино. Я же была в самом начале своего пути. Получив диплом по классу фортепиано, я продолжила обучение - поступила на только что созданный органный факультет. Сначала на курсе нас было всего двое, а позже к нам присоединился и Фарадж, сын Кара Караева.

Величие органа, его божественный «голос» действовали на меня гипнотически. Я обожала барочную музыку Дитриха Букстехуде, Генри Перселла, Иоганнеса Брамса, но главным кумиром для меня был Иоганн Себастьян Бах.

Класс органа у нас вела первая азербайджанская органистка Зара Джафарова. Она же отмечала мои успехи и ту одержимость, с которой я занималась. Именно Зара ханым порекомендовала меня Кара Абульфазовичу, когда тот искал исполнителя для партии органа - части музыкального текста, написанного им для фильма «Человек бросает якорь». Она сказала: «Я хочу, чтобы именно ты играла его музыку». Правда было одно обстоятельство - работать предстояло после полуночи. Дело в том, что для такой сложной записи необходима абсолютная тишина. Ночью же концертный зал не только был свободен, но и абсолютно никто уже не смог бы нам помешать, даже случайно.

В то время мой муж Тофик учился в аспирантуре в Москве, а я жила в доме моего отца вместе с сыном Эльчином, который был еще совсем маленьким. Я попросила присмотреть за ним свою тетю Аделю, а сама отправилась на первую встречу с Кара Абульфазовичем. Я шла в консерваторию от нашей улицы Льва Толстого, вокруг - ни души, только горели фонари. И хотя я знала, что в моем любимом Баку мне нечего бояться, оказавшись впервые одна ночью в городе, очень переживала. Но как только зашла в зал, то сразу же забыла обо всех своих волнениях. Я села за орган, Кара Абульфазович подошел ко мне и начал рассказывать, что ему нужно, что это небольшой эпизод, который будет звучать в начале фильма. Работа доставляла мне огромное удовольствие. Кара Караев очень уважительно относился ко всем, кто помогал ему, как настоящий интеллигент. Поразительно, что меня, студентку, он воспринимал как коллегу, музыканта - советовался, какой регистр стоит включить в том или ином месте. Орган - тяжелый инструмент, который может звучать очень по-разному, поэтому с Кара Абульфазовичем мы подбирали звучание для каждого предложения музыкального текста. Репетиции и записи продолжались 3-4 дня.

Моя тетя не знала, куда я ухожу, и все с большим подозрением наблюдала за моими сборами. Конечно, я все рассказала ей и предложила пойти вместе. Позже мы с улыбкой вспоминали этот эпизод, потому что, пока мы работали над записью, тетя Аделя заснула безмятежным сном на первом ряду. На этом ее подозрения и походы закончились.

Произведения Кара Караева более позднего времени, когда он увлекся додекафонией, мне менее близки, но та киномузыка и партия органа меня поразили. В них звучит сильная тема судьбы. Она уводит вас в глубину, как музыка моего любимого Баха. Я до сих пор помню свои первые аккорды с левой руки. Тогда мне не было понятно, почему Кара Абульфазович задумал именно такое начало. Сейчас я знаю, что именно звук органа способен расширить восприятие человека. Как и название фильма, «Человек бросает якорь», это приглашение к серьезному размышлению. Фильм вышел на экраны, имел успех, и музыку из него можно и сейчас часто слышать в самых разных интерпретациях. Ее любят как исполнители классической музыки, так и джазовые музыканты. И это лишь одно сочинение Кара Караева из более чем 20 к художественным и документальным фильмам. Какой масштаб таланта и какое наследие!

С нашей встречи с Кара Абульфазовичем и той записи прошло почти 60 лет. Удивительно, что об этом эпизоде моей молодости разговор зашел совсем недавно и, кстати, благодаря органу. После концерта в соборе святых Петра и Павла, лютеранском храме в центре Москвы, я подошла поздравить исполнителя и встретила органистку, с которой мы вместе учились в Баку, Таю ханым. Она-то и напомнила мне о той записи с Кара Караевым. Это вдохновило меня поделиться своей историей.

Я благодарю судьбу и музыку за тех невероятных людей, которые мне были посланы в жизни, а завершить свой рассказ мне хочется словами Кара Абульфазовича, прочитанными в одном из его интервью: «Только музыке подвластен мир затаенных, но всегда больших и глубоких чувств; «перевести» их на язык слова, конечно, можно, но в этом переводе многие тончайшие интонации будут упущены и огрублены либо даже навсегда утрачены…».

Тамилла ШАХМАМЕДОВА,

органист